Особенно когда я читала про кольцо феникса… И про все остальное.
Папа ругался сквозь зубы. Сказал, сожалеет, что это не он приложил Лоера о стену, а Рон…
О, Рон. Как он там, Норри?
Нет, не говори, не говори. Это я так…
Так вот, Нор, еще я рассказала о твоих братишках и сестренках, о тетке, которая потребовала плату за их содержание вдвое больше, чем договаривались. Теперь ты злишься? Злись, ладно. Я сделала это не ради тебя, а ради малышей.
Папа попросил адрес твоей тетки, и я назвала. Признаюсь, я его вызнала заранее.
Папа выразился так:
— Я все решу.
Не знаю точно, что это означает, но если папа сказал, что решит, значит, решит.
Когда я читала вслух последние страницы, мама не выдержала, села рядом на банкетку, стиснула в объятиях. Мы обе плакали. А папа как заведенный ходил по комнате туда-сюда. Если бы приземлился на стул, тоже расклеился бы.
Я перевернула последний лист, закрыла блокнот и какое-то время рыдала, уткнувшись в мамино плечо.
— Вот так он отказался от меня, мам.
Мама взяла мои руки в свои и сказала:
— Рози, я тебя понимаю. Но ты смотришь на случившееся как человек. А Эороан — дракон.
— И что же?
— Традиции драконов на этот счет очень строги, — подхватил папа. — Лишь немногим людям удавалось спасти жизнь дракону, но если такое происходило, то спасенный должен был верным служением доказать, что достоин этой жизни.
Я не выдержала и захихикала: папа специально меня смешил.
— Бедный мальчик пытается поступить правильно, — добавила мама.
После этого разговора мне стало легче. Рон всегда казался таким понятным, близким, я и не представляла, что у драконов все так сложно с традициями. Одно радует: теперь он свободен! Совсем свободен. Любимого у меня больше нет, а слуга мне не нужен.
Удачи на экзаменах, Нор! Ты сдашь сессию на пять звезд! А по поводу малышни не переживай.