Так что я подхватилась и выскочила на улицу с последним ударом часов. Часы на башне главного корпуса вели себя отвратительно! Не знаю, кто за ними следит! Они то молчат половину дня, забывая известить о начале обеда и ужина, то начинают бить как заполошные.
Ужин я пропустила, зато успела на работу.
Рон ждал у подъезда. Взглянул недовольно, но промолчал. Он вообще предпочитал молчать в моей компании. Я смирилась с тем, что наши отношения безвозвратно испорчены, но мог бы хотя бы поздороваться, грубиян!
Дверь открыл высокий мужчина.
— Ага, вот и няни пожаловали! — радостно провозгласил хозяин квартиры громоподобным басом. — Фруфи, цыпленочек мой, голубушка ты моя дорогая! Ты слышишь, у тебя гости!
И вполголоса сообщил доверительным тоном:
— Она все равно ничего не понимает! Дочуре всего один день!
Один день? Он серьезно? И он хочет оставить кроху с нами? Как она без молока? И мамочки? Такую малявочку и на руки страшно взять!
Рон промолчал, но слегка наклонил голову, будто серьезно задумался.
Следом за нанимателем мы вышли в круглый зал, освещенный магическими светильниками, и увидели…
Увидели сразу много необычного! Во-первых, папа Фруфи не был человеком. На его голове росли не волосы, а длинные черные перья. На лице горели угольками раскосые узкие глаза. Кожа была бронзового цвета.
— Фруфи! — провозгласил счастливый отец и указал на некое сооружение в центре гостиной."
"Плетеная конструкция напоминала одновременно гнездо, огромную корзину и детский манеж. Много палок, много веревок, много пуха. Внутри сидел симпатичный ребятенок. Алику было восемь месяцев, когда я сбежала, однако и Фруфи, которой было несколько часов от роду, выглядела примерно так же.
— Простите, ребята, мне нужно торопиться. Я человек занятой, у меня свое дело. Фруфи должна была появиться на свет через неделю, но, — он хохотнул, — вы знаете, что дети иногда бывают нетерпеливы!
Мы с Роном переглянулись. Мы оба ничего не понимали. Ага, летучка, не такой уж ты отличник, как я посмотрю!
— А где… мама Фруфи? — спросила я с замиранием сердца.