Затем Аллатриссиэль произнес несколько слов на эльфийском, сделал замысловатый пасс руками, и вокруг его пальцев вспыхнул зеленый свет.
Хунта провел ладонью над конструкцией и обратился к старшему товарищу:
— Точки восемь, двенадцать справа… И шесть, три — слева.
Зеленые линии вплелись в магию ищеек. Райга, затаив дыхание наблюдала, как вся конструкция медленно перемещается и оттягивает назад нарисованного лиса. Как только челюсти на рисунке разомкнулись, Серые тут же развеяли свою магию. Синие линии будто впитались в стол.
— Занятная вещь, — сказал Хунта. — Хотелось бы познакомиться с тем, кто ее делал.
— Делали, — поправила Райга. — Втроем.
— Лет через двадцать пять познакомишься, — холодно ответил магистр Лин. — А сейчас нам пора.
Его слова стали сигналом. Хунта щелкнул пальцами, и синие линии обхватили запястье Райги, сплетаясь вокруг него в новый узор.
Огненный смерч позади нее вспыхнул ослепительной яростью. Наставник шагнул к Серому и холодно сказал:
— Убери это.
Аллатриссиэль преградил ему путь и спокойно ответил:
— Я должен попытаться прочесть ее воспоминания. Прошло достаточно времени, и мы трое здесь. Лучшего момента не будет.
Бешенство учителя прорвалось наружу. Аметистовый взгляд сверкнул яростью.
— Это не повод использовать против нее “кандалы”. Она — не преступница.
Цанцюритэль поднялся из-за стола и, успокаивающе, поднял руки:
— Она — юная девушка, которая может наделать глупостей. И, пожалуйста, не надо жечь мой дом. Это относится к вам обоим. Я выполняю свою работу и приказ вышестоящего."
"Он выразительно посмотрел на Аллатриссиэля. С этими словами ищейка обошел стол и встал позади Райги. Она попробовала оглянуться, но на макушку легла тонкая ладонь.
— Не надо бояться, я не читаю тебя. Буду отсекать лишние воспоминания.
Глаза Сида вспыхнули синим, и он, по-хозяйски, накрыл ее ладонь. Райга чувствовала, как внутри поднимается злость. Бешенство магистра Лина совсем рядом распаляло еще больше. Она бросила на Хунту уничижительный взгляд. Серый ответил усмешкой.