Аллатриссиэль шагнул к девушке, но магистр Лин перехватил его руку и сказал:
— Ал.
В его голосе звучало предостережение.
— У тебя нет права мешать нам, — холодно ответил Аллатриссиэль. — Я должен попытаться добыть подсказки в ее памяти. И я сделаю это. Мы будем осторожны. Я отпущу ее, если Печать проснется.
— Когда Печать уже проснется, ты хотел сказать, — возразил магистр. — Недели не прошло, как она пробуждала ее трижды. Она вернулась с магической практики два дня назад и потратила там много магии.
Серый вздохнул и сочувственно посмотрел на друга.
— Линдереллио, она всегда тратит много магии, и с ней все время что-то случается. А я должен попытаться ее прочесть. Это моя обязанность. Я обещаю тебе, что буду осторожен. Не пытайся помешать мне. Закон на моей стороне.
После этого он решительно выдернул руку, отодвинул плечом магистра и присел на корточки перед Райгой. Время снова будто замедлилось. Его глаза и пальцы вспыхнули синим. Холод начал распространяться от ладони Хунты. Второй поток холода шел от руки Цанцю
Райга сразу вспомнила последние разы, когда она сама пробудила Печать и то, как Хунта пробуждал ее своими попыткам влезть ей в голову.
— Не сопротивляйся.
Но эта фраза произвела прямо противоположный эффект. Усмешка Сида, неприятный холод и неспособность пошевелиться, капкан чужого взгляда — все это вызвало жгучую ненависть. И когда трое ищеек попытались проникнуть в ее воспоминания, она воспротивилась этому изо всех сил. Чувство было такое, будто в голову вбивают гвозди.
— Ты же себе делаешь хуже! — крикнул ищейка.
Хунта вкрадчиво заговорил:
— Райга, ты же умная девушка и знаешь, что делать. Я же читал тебя.
“И больше не будешь! — мстительно подумала она. — Никто из вас не будет!”
— Не сопротивляйся, будет хуже, — предупредил Аллатриссиэль.
Голос наставника донесся будто издалека.
— Отпусти ее, — просил магистр Лин. — Ничего не выйдет.
Но боль только усилилась. Серый был твердо намерен добиться своего. Злость всколыхнулась в душе Райги с новой силой. Пламя в источнике выдало резкий скачок, а левый глаз вспыхнул. Но прежде, чем пламя затопило комнату, тонкие пальцы магистра Лина накрыли артефакт. С болью в голосе он сказал:
— Отпусти ее. Я не смогу сдерживать Глаз Пламени долго.
Райга почувствовала, как холод идущий от руки Цанцю, сменился теплом.