В кухне налила детям по тарелке супа, затем по порции второго. Смотря на то, как они уплетают за обе щеки, я с грустью думала о том, успела ли полюбить их за такой короткий срок. Да, я их жалела, мне хотелось для них хорошей жизни, хотелось, чтобы у них не было слез и страданий. Мне нравилось разговаривать с ними, играть, гулять.
И, тем не менее, могла ли я считаться по праву их матерью?
Ведь к тому времени, когда Руслан пришел, я была готова на стенку лезть, ощущая себя запертой в четырех стенах. Разве такое может быть, чтобы хорошая мать уставала от детей?
Впрочем, когда я с ними оставалась на съёмной квартире, это не так чувствовалось.
Может быть, дело было в том, что Руслан просил даже с участка не выходить? Там возможность гулять была всегда, и народу кругом больше. Да и тут все чужое. Надо внимательнее смотреть, чтобы дети что-то не натворили, не разбили, не сломали. А там был такой минимализм, что ломать попросту нечего.
«Наверное, мне лучше будет туда вернуться. Правильнее…»
— Привет! — услышав, что в прихожей гремят ключи, я вышла встречать, вытирая руки полотенцем.
Глава 9
Руслан торопливо повесил куртку на крючок, опасаясь смотреть мне в глаза.
— Привет.
«Ох! Он жалеет о прошедшей ночи!» — прострелила неприятная мысль, я моментально сама опустила глаза.
— Дядя Руслан… Здравствуйте, — несмело поздоровались дети, выглядывая из-за моей спины.
— А мы тут кушаем… — виновато отозвалась Маша.
Я сначала не поняла, к чему такой ее испуганный тон, но, вспомнив, как она говорила о «папином молоке» и еде, которая была только для отца семейства, но не для детей, снова начала злиться на борова.
Вот ведь «Васенька»! Это надо было вбить детям стыд только за то, что они просто сытые!
— Молодцы, — бодро похвалил Машу хозяин дома. — Я тоже уже поел.
— Поел? — это было даже немного обидно.
Я практически целый день провела у плиты, потому что для детей-то все равно надо было приготовить что-нибудь. Не все ведь им бургерами и пиццей питаться.
— Привык ужинать на работе, — Руслан пожал плечами и улыбнулся, по-прежнему ведя себя как-то странно и напряжённо.
«Может быть, он сам хочет, чтобы мы съехали, но не знает, как предложить? — ужаснулась я про себя. — Или просто не хочет начинать обещанный мне разговор?»
Мне вдруг стало жизненно важно, чтобы он попробовал мою сегодняшнюю стряпню.
— Как жаль, а я хотела угостить тебя сегодня каталонским супом, — с деланным сожалением вздохнула я.