Глава 77
Эта ночь была очень похожа на ночь накануне смерти Роланда. Ветер завывал и злился в узких улицах города. Луга предместий и камни мостовых покрылись коркой льда. Ущербная луна то и дело пряталась в тучах, но к полуночи тучи окончательно затянули небо, и в два часа, когда Томас разбудил Денниса щелканьем замка в двери, ведущей в коридор, уже начал идти снег.
Деннис вскочил, чувствуя, как сотни иголок впиваются в затекшие во сне ноги. Накануне Томас уснул на кушетке, и молодому дворецкому остался ковер у очага.
Он повернулся на скрежещущий звук… и сердце его подпрыгнуло от страха. На миг ему показалось, что перед ним призрак, и он едва не закричал. Потом он понял, что это всего-навсего Томас в белой ночной рубашке.
«М-м-мой господин?»
Томас не ответил. Глаза его были открыты, но не смотрели на замок — они уставились вперед, в никуда. Деннис вдруг понял, что король ходит во сне.
Тут Томас догадался каким-то образом, что дверь не открывается из-за засова, открыл его и вышел в коридор.
Деннис какое-то время сидел на полу с колотящимся сердцем. Снаружи ветер завивал снег в кружащиеся столбы и завывал, как стая ведьм. Что же делать?
Молодой король — его хозяин. Он обязан следовать за ним.
Может, эта дикая ночь заставила Томаса вспомнить о Роланде и о его последнем дне, но не обязательно — Томас и без того много думал об отце.
Это в немалой степени определялось отсутствием Флегга. Ходили слухи, что изгнанники — и в их числе Стаады — собираются где-то в северных лесах, и Флегг повел против них полк королевских солдат. В отсутствие чародея Томасу всегда делалось хуже. Ему уже недоставало вина, чтобы уснуть. Неспокойная совесть — не лучшее снотворное, и король мог забыться только с помощью зелий Флегга, которые становились все более и более сильнодействующими.