Видел карпов во рву, плавающих кверху брюхом, отравленных кровью, которая сочилась уже, казалось, из самой земли. Видел, как кровь заливает поля, леса, всю землю Делейна. Даже солнце в этих ужасных снах было похоже на налившийся кровью, умирающий глаз.
Флегг позволил ему жить. В пивных шептались, что он пришел к соглашению с чародеем — выдал ему имена нескольких «предателей» или грозил разоблачить какие-то его темные тайны. Смешно. Флегг был не из тех людей, которым можно угрожать. И никаких соглашений они не заключали.
«Ну? — нетерпеливо спросил он. — Кто там, Арлен?»
«Какой-то юноша, мой господин. Говорит, что ему нужно вас видеть».
«Гони его, — проворчал Пейна. Еще год назад он сам услышал бы стук в дверь, но теперь и слух у него сильно ухудшился. — Ты же знаешь, я никого не принимаю после девяти. Многое изменилось, но только не это».
Арлен откашлялся:
«Я знаю этого юношу. Это Деннис, сын Брендона, дворецкий короля».
Пейна не поверил своим ушам. Может, он совсем оглох? Он велел Арлену повторить и опять услышал то же самое.
«Впусти его. Скорее!»
«Да, мой господин», — Арлен пошел к двери.
«Арлен!»
Арлен повернулся с вопросительным видом.
Правый угол рта у Пейны чуть-чуть дернулся:
«Ты уверен, что это не тролль?»
«Уверен, мой господин, — ответил Арлен, и у него едва заметно дернулся левый угол рта. — Никаких троллей давно уже нет.
«Твоя мать была разумной женщиной. Я не раз тебе это говорил. Впусти же скорее этого юношу».
«Да, мой господин».
Пейна смотрел в огонь, потирая скрюченные артритом руки в непонятном волнении. Дворецкий Томаса здесь, у него. В такое время. Зачем?
Ответ скоро пришел вместе с появившимся на пороге Деннисом, дрожащим от холода. Он куда быстрее добрался бы до Пейны, если бы тот по-прежнему жил в своем роскошном городском доме, но дом отобрали за «неуплату налогов».
Он смотрел на юношу, стоящего на пороге, и волновался все сильнее. Сейчас. Сейчас он получит ответ на все свои вопросы. Абсурдное чувство надежды, как луч света, блеснувший в темной пещере, опять охватило его. Он взял с полки свою любимую трубку и увидел, что руки его дрожат.