Он сохранял Роланду жизнь только из-за страха перед Питером.
«Хочу, чтобы ты умер, проклятый старик», — думал Флегг, сидя перед чадящей свечой и слушая, как за стенами воет ветер и как двухголовый попугай сонно бормочет во сне. «Я бы убил тебя своими руками за все, что сделали мне ты, и твоя дура-жена, и твой старший сын. Убил бы с радостью, пусть это даже разрушило бы мои планы. Убил бы…» Внезапно он замер, уставившись в темноту, где без устали роились тени. Глаза его блеснули серебром. Мысль вспыхнула в его мозгу, как факел.
Свеча зашипела и погасла.
«Смерть!» — вскрикнула в темноте одна голова попугая.
«Стр-рах!» — подхватила вторая голова.
И в этой черноте невидимый никем Флегг начал хохотать.
Глава 20
Из всех орудий цареубийства ни одно не используется так часто, как яд. И никто не знает яды лучше, чем волшебники.
Флегг, один из величайших волшебников, знал все яды на свете: мышьяк; стрихнин; кураре, который по очереди парализует все мышцы, вплоть до сердца; никотин; белладонну; мухомор. Он знал яды сотен змей и пауков, и вытяжку из цветов бледной лилии, которая пахнет, как мед, но заставляет свои жертвы умирать в корчах; и Чертов Коготь, что растет в самой глубине Великой Топи.
"Но самый страшный яд Флегг держал отдельно. В его кабинете стоял стол, каждый ящик которого был заперт… но один из них запирался тремя замками. В нем лежала тиковая коробочка, расписанная магическими символами. Замок ее, на первый взгляд, был сделан из тусклой оранжевой стали.
В этой второй коробке лежал пакетик с зеленым песком. «Ничего особенного, — скажете вы. — Не о чем рассказать маме».