Он чувствовал себя так, будто кто-то заставил его съесть кусок его собственного сердца. Сердце было горьким, и он еще больше возненавидел Питера, хотя часть его все еще любила старшего брата.
Теперь об этом вечернем бокале вина.
Питер пришел к Томасу и сказал:
«Я подумал, что было бы здорово каждый вечер приносить отцу бокал вина. Я спросил у кравчего, и он сказал, что не может дать нам бутылку потому, что отчитывается за них перед главным винохранителем, но мы можем купить на свои деньги бутыль пятилетнего баронского — отец его особенно любит.
«И это самая большая чушь, какую я слышал! — взорвался Томас. — Все вино принадлежит отцу, и он может пить его, сколько хочет. Почему мы должны отдавать наши деньги за то, что и так его? Чтобы обогащать этого толстяка кравчего?»
Питер терпеливо пояснил:
«Ему будет приятно, если мы купим вино за свои деньги, хоть он им и владеет».
«Откуда ты знаешь?»
«Знаю», — просто сказал Питер.
Томас молчал. Откуда Питеру знать, что кравчий месяц назад поймал его в погребе, когда он пытался стащить бутылку вина? Старый хряк грозил рассказать отцу, если Томас не даст ему золотую монету, и Томасу пришлось дать, хотя он чуть не плакал от злости и обиды.
«Я только думал…» — начал Питер.
«Думал, думал, — передразнил Томас. — Иди подумай о чем-нибудь другом. Если отец узнает, что ты платишь кравчему за его собственное вино, он со смеху лопнет».
Но Роланд не лопнул со смеху — напротив, он назвал Питера хорошим сыном, почти со слезами в голосе. Томас видел это потому, что он следил за тем, как Питер в первый раз принес отцу вино. Следил через глаза дракона.
Глава 25
Если бы Флегга прямо спросили, зачем он показал Томасу это место и секретный ход к нему, он, пожалуй, и сам не смог бы ответить.