В ходе разговора капитан по легкому акценту и по внешности определил, что дворничиха – татарка, и тут же перешел на не совсем еще забытый язык предков. Женщина, недавно переехавшая в столицу из Казани и скучавшая по родной речи, тут же оживилась и затрещала как пулемет. Капитан уже и сам был не рад, что применил такой способ вхождения в доверие, так как добрую половину того, что говорила дворничиха, он не понимал.
– Тут, в центре, в коммуналках, кто только не живет, – рассказывала женщина.
Капитан невольно усмехнулся – слово «лимита» в массиве татарской речи прозвучало довольно забавно. А женщина продолжала:
– Жильцы верхних этажей видели, что какие-то люди проходят на чердак, но участковый пришел, а там замок висит. Он его подергал, сказал, что все в порядке, и ушел. А они, может, к этому замку давно ключи подобрали…
– Ладно, апа, спасибо, я все понял, – улыбнувшись, поблагодарил женщину Усманов и поспешно ретировался.
Абрамов, выслушав его доклад, крякнул и сказал с досадой:
– Расплодилось же при демократах всякой погани – куда ни плюнь, все в нее попадешь. Да, каков поп, таков и приход. Что ж, придется делать зачистку.
Усманов проторчал два следующих дня на лестничной клетке дома напротив, откуда интересующий их подъезд был виден как на ладони.
Майор набрал продиктованный ему Усмановым по рации код и вошел в прохладный гулкий полумрак подъезда.
По широкой лестнице с деревянными перилами он поднялся к лифту.