Боец по кличке Барнаул замешкался с ответом, пытаясь сориентироваться. И тут из комнаты на противоположной стороне обширного холла появился сам водитель, он же охранник, – с помповым ружьем в руках. Колян, в чьей руке появилась красная книжечка, деловито направился к нему со словами:
– Спокойно, милиция! Вы двое наверх!
Барнаул и боец по кличке Зародыш, прозванный так за несоразмерно большую голову, устремились к лестнице на второй этаж.
– Какая на хрен милиция?! Стоять! – рявкнул охранник-водитель, вскинув ружье.
Барнаул с Зародышем замедлили шаг, но Колян рявкнул в ответ:
– Ты что, офонарел? Сопротивление милиции?
При этом Колян, не сбавляя скорости, продолжал на-двигаться на водителя, словно не видя направленного на него ружейного дула. Он рассчитал совершенно верно – охранник не решился застрелить в упор безоружного человека, который называл себя милиционером. Колян уверенным движением схватился правой рукой за ствол ружья и рванул его на себя.
– Ну, чего уставились, придурки? Марш наверх, я здесь разберусь!
Бойцы, перепрыгивая через две ступеньки и вытаскивая на ходу пистолеты, бросились на второй этаж, а Колян повернулся к охраннику, уже успевшему подняться с ковра.
– Ну что, падла, портки не обоссал? – осведомился Колян.
Глаза верзилы налились кровью – за всю его жизнь с ним никто не осмеливался так разговаривать, даже «деды» во время армейской службы. Он издал угрожающий рык и двинулся вперед, делая выпады огромными кулачищами и стремясь перевести поединок в борцовскую схватку, в которой его преимущество в весе и физической силе могло бы сыграть решающую роль.