– Если дело только в этом, – произнес он задумчиво, – то мы можем завтра поехать в Антфурт и купить все, что нужно.
– С чем я туда поеду? – она бросила половник и возмущенно обернулась. – Мы только на днях были там.
Ник стоял так близко, что Нериль едва не уткнулась носом ему в грудь. Ей пришлось отступить на шаги задрать подбородок.
Он же не тронулся с места. Вместо этого протянул ей раскрытую ладонь, на которой лежал туго набитый кожаный мешочек.
– Если дело в деньгах, то, надеюсь, этого хватит? Здесь двадцать пять золотых сольвенгов.
Нериль, онемев от изумления, уставилась на кошелек.
– Двадцать пять? – переспросила чуть слышно. – Это же баснословные деньги! Сколько… сколько крови ты отдал?
Она скользнула по его лицу пытливым взглядом, только теперь замечая, что он выглядит осунувшимся.
Ник покачал головой:
– Это не имеет значения. Возьми, они твои.
Но она даже руки спрятала за спину.
– Нет! – покачала головой. – Я не могу! Ты… ты не должен!..
Он резко шагнул вперед, схватил ее за руку и почти силой вложил кошелек ей в ладонь.
– Можешь! – сказал с пугающей жесткостью. – Ты спасла мне жизнь, хотя могла бросить на дороге. Ты дала мне крышу над головой. Ты готовишь мне еду, шьешь одежду, стираешь… С моим появлением тебе приходится больше времени тратить на дом, твоя мыловарня простаивает. Думаешь, я не вижу? Не понимаю? Или считаешь, что если я дарг, то не могу испытывать чувства благодарности?"
"В этот момент он казался ей слишком большим, слишком сильным, подавляющим, занимающим все пространство вокруг.
В этом все дарги. Они не желают слышать кого-то, кроме себя. Они все решают.
Таким был ее муж. И Ник тоже такой, пусть и без крыльев.
Она инстинктивно сжалась, замкнулась, отгородилась невидимой стеной.
Дарг, словно почувствовав внезапную перемену в ней, тоже застыл.
– Прости… – глухо выдохнув, он разжал пальцы.
Кошелек, весело звякнув, упал на пол.
Нериль прижалась к стене. Ей казалось, что если сзади не будет опоры, то она упадет. Потому что колени дрожали.
Ник бросил на нее сумрачный взгляд. Нагнулся, подобрал кошелек и положил на стол.
– Позволь мне заботиться о тебе, – произнес тихо, но твердо.