Грубиян

— В смысле?

— Какой, к херам, ещё смысл может быть у слова «обиделась»? — взрываюсь, потому что вся эта ситуация уже в печёнках сидит. — Это когда девушка мечет глазами молнии и говорит тебе, что ты — распоследнее чмо на планете."

"Разумеется, девушка выразилась более культурно, но до парней ведь надо было максимально доходчиво донести суть, а то они без мата уже русскую речь понимать разучились.

— А ты не допускал мысли, что тебе действительно попалась хорошая девчонка, которой ты понравился, а ты повёл себя с ней как утырок? — подкидывает версию Кирилл.

На добрую пару минут я замолкаю, потому что это предположение для меня кажется фантастичным. Хорошие девушки, конечно, ещё существуют — взять хотя бы Ксюху в пример — но я не знаю, чем мог заслужить такую честь. К тому же, общение со шлюхами мне было гораздо ближе, потому что с ними можно быть грубым и не особо следить за речью.

— Так, ну со мной всё понятно, — перевожу стрелки на Ёжика. — Теперь твоя очередь.

Пару секунд Корсаков испепеляет меня взглядом, и, послав нахер правила приличия, закуривает вторую сигарету — прямо в помещении.

Упрекать его даже не думаю: у меня у самого уже чесались руки сделать затяжку.

— Сейчас расскажу вам сказку, — начинает он наконец, и мы с парнями, не сговариваясь, вопросительно поднимаем брови: не хило так ему потрепало нервы, раз он с такого пролога начал. — Про прекрасного принца, которого злобная ведьма чуть не посадила за изнасилование.

Где-то внутри начинает неслабо так печь, потому что я каким-то шестым чувством догадываюсь, о чём именно сейчас пойдёт речь.

У Егора и Кости, в отличие от меня, Лёхи и Кира херовые воспоминания никак не были связаны со старшим братом последнего, что, однако, не делало эти проблемы менее важными. Я, кстати, до сих пор ловлю себя на мысли, что вместо лица лучшего друга вижу рожу Никиты. Правда, теперь это скорее заставляет чувствовать себя сукиным сыном, чем выводит из себя. Ёжику просто не повезло, а Костян… Скажем так, нехуй было садиться за руль в неадеквате. Будь я на месте того мужика, которого он сбил, я бы накатал на него заяву и посадил хотя бы на полгода, чтобы вся дурь вышла из его головы, и в следующий раз он тысячу раз подумал, стоит ли его «крутость» таких проблем. Кому-то может показаться, что я херовый друг, но я бы хотел, чтобы со мной поступили именно так, если б я попал в похожую ситуацию.

— Только не говори, что тебя снова развели, как лоха! — стонет Шастинский.