Его рука сгребает мои волосы в кулак, оттягивает, причиняя лёгкую боль, и из моего горла вырывается сдавленный стон. Он припечатывает меня к своей груди, которая кажется мне раскалённой печкой даже через слои одежды, и нет никаких шансов отлепиться от парня, только если он сам не сжалится надо мной.
— Мне никак не удавалось понять, что за херню нёс Кир про «высокие чувства» к одной девчонке, и почему ему казалось это таким важным, — хрипло выдыхает Макс в мои губы, и в животе взрывается фейерверк. — Но сейчас, когда мне хочется затрахать тебя до потери сознания на заднем сидении автомобиля, я, кажется, начинаю понимать, что он имел в виду.
— У тебя нет заднего сиденья, — стону в ответ.
— Но у меня есть вторая машина, — радует он и вновь набрасывается на мои губы.
Мне начинает казаться, что вместо кожи у меня — оголённые нервные окончания, и Макс дотрагивается до всех них разом. В голове такой туман, что я уже с трудом могу вспомнить собственное имя. Его руки проворно расстёгивают мою куртку и забираются под простенький свитер.
— Ближе, — хрипит Макс прямо во время поцелуя, но в моей голове такая каша, что я вообще не могу понять, что он имеет в виду и чего хочет. Но на моё счастье он считает нужным пояснить: — Ты должна быть ближе.
Хотя ближе уже физически невозможно, потому что я ощущаю его буквально всем телом; так жарко мне не было даже тогда, когда я болела ветрянкой и лежала с температурой под сорок. Решаю позволить себе немного больше: оттягиваю край его свитера и провожу ногтями по его груди, слегка царапая кожу.
В какой-то момент парень задевает локтем клаксон, и на весь двор раздаётся громогласный гудок, который приводит меня в чувство, и я отскакиваю от Макса. Ну, как отскакиваю… Отстраняюсь на пару сантиметров, потому что его стальному захвату позавидует даже бойцовская порода собак.
— Я должна идти, — рвано дышу, потому что кислорода не хватает просто катастрофически.