Они хорошо повеселились несколько ночей назад, но, судя по всему, ни его репутация, ни прощальный букет, отправленный ей, не оказали своего воздействия. Значит, ему предстоит разговор с ней.
«Дело не в тебе, дорогуша. Дело во мне. Я никчемный, безнадежно испорченный человек. Ты достойна лучшего».
Все это было правдой — банальной правдой, как бы это ни воспринималось на слух. Когда речь заходила об отношениях, романтических или любых других, у Чейза было одно правило: никаких привязанностей!
Его слова о жизни забудутся, его предложения заняться любовью забудутся.
— Заходи! — крикнул Чейз, не потрудившись обернуться. — Там открыто.
Дуновение ветерка коснулось его шеи, когда двери приоткрыли, а потом прикрыли — тихо, словно кончиками пальцев.
Он взял еще один бокал и наполнил.
— Вернулась за добавкой, да? Ненасытная шалунья. Я так и понял, что ты не случайно забыла здесь свой чулок в ту… — Чейз повернулся с бокалами в руках и нахальной улыбкой на лице.
Как интересно! В комнату вошла совсем другая особа.
Особа, совершенно непохожая на Колетт!
Перед ним стояла хрупкая темноволосая девушка. Она стискивала в руках потертую коричневую сумку, а глаза были полны неподдельного ужаса. Чейз видел, как у девушки отливала кровь от лица, накапливаясь у основания шеи жаркой краснотой.
— Доброе утро, — любезно произнес Чейз.
В ответ девушка громко сглотнула, протолкнув комок, стоявший в горле.
— Вот. — Левой рукой он протянул ей бокал вина. — Возьмите. У вас такой вид, будто вам требуется выпить.
Он!
Это был он. Александра узнала бы его где угодно. Черты его лица отпечатались у нее в памяти. Молодой человек был красив, невероятно красив. Дерзкие зеленые глаза, шапка темных волос и эта соблазнительная кривая улыбка. Ради такой улыбки любая женщина была бы готова лишиться добродетели прямо посреди комнаты, заполненной людьми.
Александра вдруг сообразила, что стоит, практически касаясь носками туфель — сказать «стояла лицом к лицу» нельзя, потому что она была совсем маленького роста, — того самого Повесы из Книжной Лавки, который наконец предстал перед ней во плоти.
Такой сокрушительно реальный!
Рукава сорочки закатаны до локтей, ворот расстегнут, галстук отсутствует. Чтобы не пялиться на него, Александра опустила глаза.
Господи! Он, оказывается, еще и босой.