Ее мечты подпитывались воспоминаниями об их коротком разговоре после столкновения, о его зеленых глазах и очаровательной улыбке.
Теперь она с содроганием вспоминала об иллюзиях, которые пышным цветом расцвели в ее воображении. Мечты — это всего лишь мечты. У нее впереди целая жизнь, чтобы забыть о них.
Но какое счастье! До конца своей жизни она вряд ли забудет картину, которая сейчас была у нее перед глазами.
Пока Алекс наблюдала за ним, Чейз поднял тяжелую раму с матрасом, чтобы задвинуть в шкаф. Рельефные мускулы играли на его руках и плечах.
Гибкие.
Напряженные.
Их лизали янтарные блики от свечей.
Господи, какой красивый мужчина!
Его натруженное ворчание вывело ее из задумчивости."
"Она заторопилась помочь ему сложить кроватные ножки под раму. Управившись с этим, они повернулись лицом друг к другу и привалились к закрытым дверцам шкафа.
— Так мы договорились насчет продолжения… уроков?
Чейз внимательно посмотрел на нее.
— Если ты уверена, что хочешь этого.
— Абсолютно уверена.
— Его нужно переименовать.
— «Пещера похоти» тебя больше не устраивает? Я думала, ты уже заказал табличку на дверь.
— Если я собираюсь давать тебе здесь уроки, в названии должно быть что-то имеющее отношение к… преподаванию. Например, «школа чувственности», — предложил он.
— Все лучше, чем «подвал мужественности», — улыбнулась Алекс. Она уже соскучилась по пикировке с ним. Посмотрела в сторону камина. — А что, если убрать рога?
— Что ты имеешь против них?
— Просто мне кажется, было бы лучше заменить их на что-то более доброжелательное. На какой-нибудь красивый пейзаж. — Она улыбнулась ему поддразнивая. — Или, может, на вышивку гарусом? В комнате будет заметна женская рука.
Обняв за талию, Чейз привлек ее к себе. Алекс уткнулась ему в грудь, скрывая зарумянившееся лицо.
— В этой комнате есть только одна штука, которой требуется прикосновение женской руки.
О, этот низкий рокочущий голос, полный соблазна! Он творил с ней что-то невероятное!
— Разумеется, — заявила она решительным тоном настоящей гувернантки, — мы даже не обсуждаем то, что все должно происходить в абсолютной тайне.
— Не беспокойся. Никто ничего не узнает.