Я! Еду! Домой! Я еду домой!

А я еще и вид совсем убитого горем сделал именно для этого – вызвать его на удар, показать, что теперь меня можно пинать безнаказанно. И когда порося ударил, вместо того чтобы врезаться мне в подбородок и, может, даже сломать шею, его ступня в тяжелом ботинке оказалась зажатой у меня под мышкой слева. А затем я рванул его чуть в сторону, с перекатом, заодно подбивая вторую ногу и роняя его прямо на себя в качестве укрытия."

"Мало мне тоже не показалось – аж ребра хрустнули, когда эта затекшая салом туша весом за центнер свалилась сверху.

Но самое главное она сделала – дала секунду на то, чтобы моя правая рука нащупала резиновую рукоятку, и, когда порося собрался дергаться, в толстую его шею уже упирался короткий ствол револьвера. Его-то он и не нашел, полагая, что если у человека автомат, то двух пистолетов сверху ему достаточно, да и подвесил я его правильно, под разгрузку, под «почи» с магазинами. Наверное, не читал Хэммета, который сказал, правда про китайца, что если тот вообще носит пистолет, то у него с собой есть еще один, два, три или больше. Как у меня сейчас.

С хрустом взвелся курок, я вдавил оружие в слой сала изо всех сил, стараясь добиться боли, криков и общей жалостности, как и получилось. Порося заверещал, а торжествовавший до сего момента Марк сменил выражение лица на растерянное.

– Так, все убрали пушки, или я выпущу сало из этой свиньи! – с избытком патетики прокричал я, но американцы ценят ораторское искусство.

Подействовало. Боб, Пит и Саймон и так были просто растеряны, не понимая, что происходит, а Марк поверил мне сразу, к моему счастью.

Из-за национальности наверное: «злобный кровожадный русский», и все такое. Это здесь встречается. Он отпустил свой автомат, который повис у него на ремне.

– Руки подними! – скомандовал я. – И три шага назад!

Жирные, голые до плеч руки в черных перчатках поднялись вверх, и он послушно отступил назад.

– Поднимаемся, молодой человек, – скомандовал я порося. – Аккуратно, не забывай меня прикрывать. Понял?

Последнее слово я проорал и еще сильнее вдавил ствол в сало, заставив порося завыть.

Это чтобы идеи про сопротивление у него в мозгах возникать не начали, а то и вправду придется его на глушняк валить. И Марка. А не хочется, если честно, хоть общий уровень человеколюбия в последние дни, а сейчас особенно упал удивительно низко, аж самому страшно.

Поднялись. У толстуна подгибались колени, он весь дрожал, а затем я услышал плеск и почувствовал, как что-то закапало мне на ботинок.