– Он закинул руки за голову, все еще смотря на нее, и от этого нахального взгляда Оливия ощутила неловкость. Что она вообще здесь делает? Можно было и подождать часа четыре.
– Я жду, – просто сказала она, потупив взгляд. Все еще оставалась надежда на то, что он скажет ей заветное слово «Лондон» и она сразу покинет эту комнату.
– У меня есть для тебя новая игра.
– Опять? – Оливия даже вздрогнула от неожиданных слов. Интересно, он придумал это на ходу или летя в Токио?
– Она не длинная. Молчать надо сорок минут.
– Всего сорок минут? – усмехнулась девушка. Что такое сорок минут по сравнению с четырьмя часами ожидания заветного слова «Лондон»? – Я согласна.
– Это еще не все.
– Нет? – вновь удивилась Оливия. – Что-то может быть хуже молчания, когда я хочу говорить?
– Целых сорок минут ты будешь делать только то, что скажу я.
Видимо, есть хуже. Просто молчать ему уже мало. Он решил основательно поиздеваться над ней.
– А если я не хочу?
– Тогда будешь ждать мой ответ на свой вопрос до конца моего рабочего дня, а это еще два часа после прилета в Дубай.
Конечно, сорок минут. Мысленно она уже набирала номер мамы и радостно кричала в трубку о том, что скоро приедет домой.
Даниэль прекрасно знал, что она согласится. Такие, как Оливия, не любят ждать. Она хочет все и сразу. Но получит только тогда, когда заслужит. Просто дать ответ – это слишком легко. А он не любит легких путей. Смотря в ее глаза, на секунду подумал, что это будет большой ошибкой.
– Что я должна делать?
Вопрос, на который был слишком сложный ответ. Это даже не ответ – испытание.
– Мне надо отдохнуть, лететь еще четыре часа, а завтра снова в рейс. Я в рейсах уже два дня. – Он приподнялся на кровати и понизил голос до шепота, напоминая шуршание песка на берегу Персидского залива: – Я не сплю в самолетах.
Почему она не родилась глухой?
– Значит, такова твоя цена? – удивленно прошептала она, вспоминая полет из Пекина. – Я ничего не делала, просто уснула.