Их любимая (СИ)

Откройте. Это Роман Емельянович. Ольшанский.

Кто?

Молчу.

И за дверью тоже молчат, ждут. Там, снаружи, заиграл телефон, вызов сбросили. И голос нетерпеливо повторил:

- Вы прятаться собираетесь? Это Роман Емельянович. Мы с вами как-то встречались. Я отец Лидии. Открывайте, есть разговор.

Лидия...

Сразу вспомнила и блондинистую невесту Ареса, и ее отца - самодовольного дядьку в дорогом костюме, с которым мы виделись в доме у папы. Он смотрел на меня так, словно я ему чем-то обязана, как и все вокруг.

Какого черта он приперся?

- Маргарита, - выплюнул он по ту сторону мое имя.

Начал злиться, - вы взрослая женщина, зачем детский сад устраиваете?

- Что вам надо? - отозвалась и поднялась с пола. Покосилась на лежащего без чувств Диму и приблизилась к двери. - Уже поздно, я легла спать.

- Я много времени не займу. Хочу только обсудить одно фото, сделанное прошлой ночью в таунхаусе Северского.

Прошлая ночь...

Закусила губу.

Таунхаус и Арес, бассейн, журналисты и я на пороге - это будто в другой жизни было, не со мной, все с ног на голову встало так быстро.

Сейчас мой сын неизвестно где, за спиной лежит муж с простреленным бедром, мне нужно вызвать скорую и меня, наверное, арестуют...

И приперся какой-то Роман Емельянович и пристает с дурацкими фото.

- Уезжайте, уже поздно, - потребовала. - Если хотите что-то сказать - встретимся завтра утром.

- Не утром, - отрезал он. - Маргарита, я вам не мальчик - бегать туда-сюда. И я прямо сейчас хочу обсудить ваши отношения с женихом моей дочери.

- Нет у нас никаких отношений!

- Открывайте.

Я не уйду.

- Черт...

Оглянулась на Диму.

Что делать?

Нет времени, может, он умирает, пока отец Лидии торчит на крыльце со своими идиотскими выяснениями.

- Маргарита.

- Ребенок и муж спят, я сейчас выйду! - рявкнула и схватила с вешалки кардиган. Закуталась в него, пряча бурые пятна, что украшают белый костюм, сунула ноги в туфли. Повернула защелку, глубоко вдохнула и рванула на себя дверь.

- Здрасьте.

Тараном поперла на крыльцо и сразу закрыла дверь, не давая отцу Лидии заглянуть в дом.

Спиной загородила вход и сложила на груди руки.

- Слушаю вас.

Он болтать не торопится, молча оглядывает меня, в удивлении изогнув густые брови. И я с ужасом представляю, что он видит - бледная, растрепанная, в засохшей крови.

- Что у вас случилось? - спросил он.

- Говорите, что хотели - и уходите.

У Романа вытянулось лицо - не привык, что ему отвечают в таком тоне. Он мрачно усмехнулся и кивнул мне за спину.

- Пройдем в дом.