- Ты мне это брось, - Гела не угомонилась - заперлась за нами в лифт. - Я не разрешаю увозить внука. Ни с кем не посоветовалась, сама все решила. Сопля еще, распоряжаться.
- Мне двадцать пять лет, и это мой ребенок!
- Твой, твой. Вот только ты не пресвятая дева, у мальчика еще и отец есть. И бабушка. И я не позволю...
Не дослушав ее, подхватила на руки Гришу и пулей вылетела на этаже. Побежала по коридору к нашему номеру.
И застыла, когда заметила три мужские фигуры, что трутся у дверей. Старший в костюме.
- Привет! - завопил Гриша.
Они обернулись, все трое, не сговариваясь, разулыбались, и я от этих улыбок попятилась.
Какого черта.
Меня окружили со всех сторон.
- Это разве поведение разумной женщины, бегать вот так? - за спиной высказала Гела, нагнала нас. Приметила сыновей у моего номера и поджала губы. - Так. И что за собрание без меня, Маргарита? Решили меня внука лишить? Я не позволю.
- Я уже слышала, - буркнула и поставила на ноги извивающегося Гришу.
Сын ломанулся к Северским, я двинулась следом.
- То, что у нас с тобой не заладилось - не повод мстить. И отыгрываться на ребенке. Григорию нужна бабушка.
- И она у него есть, в Греции нас ждет, - напомнила. - Гела, хватит. Уже голова раскалывается.
Приблизились к двери.
На корточках перед Гришей сидят три мужчины и внимательно его слушают. А сын от их внимания тает, как шоколадка на солнце, и болтает так быстро, что сам не замечает, как с русского переходит на греческий.
- Пропустите нас, - попросила, словно незнакомцев в очереди и протиснулась к дверям. Вставила ключ, распахнула створку. - Гриша, заходи.
- Но мама...
- Живее.
Сын разочарован. Надул губы и, не глядя на меня, гордо зашел в номер.
- Извините, я хочу спать, - сказала, когда Северские выпрямились.
И хлопнула дверью перед носом у семейки. Шумно выдохнула и прижалась спиной к створке.
Святые котики.
Я специально глаза отводила, чтобы на них не пялиться, ни к чему это, не нужно, нельзя. Мы улетим, как только Дима даст разрешение, и никакая Гела, никакие...
Черт.
Развернулась и ухом прижалась к двери, вслушиваясь в голоса в коридоре.
Там Севастиан, а он обещал мне позвонить. Мне важно знать, когда можно лететь.
Но к ним троим и к их мамаше я не выйду ни за что.
Да я даже не понимаю, как нам разговаривать, как смотреть друг на друга.