- Когда можно будет?
- Когда остановимся в порту, - тоже смотрю в окно, на бескрайнюю гладь океана, и дух захватывает от этой картинки. Это прекрасно так же, как в первый раз, когда я ступила на борт.
- А когда мы остановимся?
- Давай завтракай, - кивнула на официанта, что расставляет на нашем столике тарелки. - Поешь и погуляем на палубе.
Сын усилием оторвался от окна и придвинулся к столу. Смешно наморщив нос, понюхал, что ему принесли. Засмеялась, и сделала так же.
На завтрак у меня румяные тосты с беконом, джем.
Я безумно скучала по этой атмосфере, по завтракам, обедам и ужинам, по океану за окном и нашей каюте.
В очередной раз оглядела кафе, гостей - и снова не поверила.
Все это теперь принадлежит мне.
Все, до последней вилки.
Невероятно.
- А папа когда приедет? - спросил Гриша с набитым ртом.
- Папа не приедет, - отрезала. Поймала удивленный взгляд сына и понизила голос. - Он больше не сможет с нами плавать.
- Никогда?
Гриша перестал есть.
Нас с сыном будто продали, запросив самую высокую цену.
- Ты мне, кажется, какой-то подарок обещал? - сменила тему и наклонилась к столу. - Забыл? Где он?
- В каюте, - Гриша смущенно улыбнулся.
- Конечно, - я и сама, как маленькая, чего-то особенного жду от этого дня. Двадцать пять лет - маленький юбилей. И я впервые чувствую себя настолько свободной, что страшно становится, боюсь сглазить, спугнуть...
- А мы одни будем? - Гриша поковырял завтрак и отодвинул тарелку. Сощурился, пытаясь через зал и снующих официантов разглядеть вход в кафе.
Северских ждет. Сын к ним за последние дни привык, с самого утра, едва проснувшись, рвется к ним.
С ними интересно - повторяет Гриша.
И тут не поспоришь даже.
Пью сок и сама невольно кошусь на вход. В порт мы приехали вчера вечером, загрузились. Гриша устал после перелета и сразу уснул, я тоже никуда не выходила из каюты.
И в постели ворочалась до утра, мысли в голове носились роем растревоженных пчел. Сомневаюсь и боюсь, что сделала правильно, когда решилась вместе с ними тремя рвануть в круиз.