А Гришу за что так обидели?
Я сама забрала сына, не дала попрощаться.
Но никто и не бросился, туфли стаптывая, нас останавливать.
Им что ли наплевать совсем?
Что там такое, в этих идиотских новостях?
- Пойдем, - не выдержала и резко поднялась.
- Куда? - Гриша встрепенулся и подскочил следом за мной, с готовностью схватился за мою протянутую ладонь. - Мы тоже уезжаем?
- Нет, - лавирую между столиками и морщу лоб, вспоминаю, куда положила телефон. Не собиралась ни с кем созваниваться, не планировала покупать минуты интернета, так жаль было время терять, спустя столько лет я осознала ценность каждой секунды.
А Северские нет, плевать им они же бессердечные, даже здесь, на лайнере, не смогли расстаться со своими проклятыми телефонами.
За разочарованием злость накатывает, и я уже бегу почти, Гриша подскакивает рядом и тараторит:
- Мама, я тут больше не хочу, поехали, поехали. Арес обещал мне новые пистолеты, а Сева...
Возбужденный голос сына звучит в ушах, и я закипаю, как чайник.
В каюте нашла сумку и зашарила по кармашкам.
Телефон.
- Когда мы поедем? - Гриша забрался на постель прямо в обуви, носом прижался к окну. - Нас выпустят, мама?
Машинально посмотрела на часы - и мысли в голове закрутились, словно в водовороте, покачнулась и схватилась за спинку кровати.
Времени нет.
Мы можем уплыть сейчас, и нас океан разделит, я взрослая, сильная и обожаю сына, Грише моей любви хватит.
Или...
- Выпустят. Побежали, - подхватила на руки растерянного сына и сунула ему сумку. - Держи крепко.
Гриша от радости взвизгнул, а я уверилась - так надо, все правильно.
Пусть Северские не изменились, но я стала другой. И я не останусь, я им не собачка, которой приказали сидеть здесь и ждать, пока они свои важные дела решат, с какой стати?
Чего ради?
Мы с сыном сами собой распоряжаемся, и мы тоже летим домой.
Святые котики.
Кто-то в уходящий поезд запрыгивает в последнюю секунду, а мы на сушу выскочили перед самым отплытием.
Фух.
Сердце из груди рвется, как ненормальное. Забитый народом пляж, залитые солнцем улицы, такси - лишь оказавшись в салоне машины отпустила Гришу, перевела дыхание.
Стоп, Рита.