Если у тебя будут другие женщины ты никогда ко мне не прикоснешься.
Сама холодею внутри от того что произношу. Зачем мне это?! Для чего?! С кем я собралась играть?
Взгляд Айдарова в этот момент становится настолько холодящим душу, что внутри все покрывается корочкой льда.
— Кажется еще вчера ты хотела, чтобы этого никогда не произошло.
Внутренний голос твердит дать заднюю, не играть в эти игры. Не действовать на эмоциях. Хороший же расклад, он имеет кого хочет, а ко мне не прикасается. Зачем мне что-то. Для чего мне все это нужно?!
Самое ужасное, что у меня нет ответов на все эти вопросы.
— Я передумала, — задираю подбородок еще выше, это все равно когда-то произойдет. Его терпению рано или поздно придет конец. И я даже думать не хочу что будет тогда… А сейчас… сейчас я могу договориться. Заставить его играть по моим правилам, — если ты не станешь меня торопить… Дашь время…
Голос дрожит. Я переживаю. Айдаров молча смотрит, изучает взглядом мое лицо.
А после его пальцы сжимают подбородок так, что я не могу даже шелохнуться, он наклоняется настолько низко, что наши губы почти соприкасаются… Его дыхание обжигает, пускает ток по венам. Кошмар. Я играю с диким зверем. Совсем мозгов лишилась.
— Ты сама предложила эту сделку, девочка. Я согласен. И хочу, чтобы ты понимала, заднюю у тебя дать не получится.
Глава 9
Открываю глаза и несколько секунд рассматриваю потолок. Привыкнуть к тому, что я больше никогда не проснусь в свой комнате оказалось очень сложно.
Сажусь в кровати, обнимаю руками колени и опускаю на них подбородок. Выходить из комнаты совершенно не хочется. Я не знаю — уехал ли Айдаров на работу. Не знаю во сколько он вообще выходит из дома и собирается ли сегодня выходить. Вчера меня ждал сюрприз… Что будет сегодня?
Стоит вспомнить вчерашний день, как сердце моментально заходится в груди.
Вчера я дала волю своим эмоциям, разрешила меня загнать в тупой угол из которого казалось бы не было выхода…. Но… неожиданно там… в коморке, в которой он нас запер, в мою голову пришел план. Не рискну назвать его гениальным… Но… он имеет право на жизнь.