- Ты бы, лучше, отстал от нее, дал ей, наконец, покой, а не дергал и не мучил! Сиделку, что ли, нанять себе не мог?! Зачем Лесю мучаешь? Знаешь, что она слишком хороший человек, чтобы тебе не помочь...
Влад хотел бы сказать, что он не звонил Лесе и не просил приезжать, хоть теперь и не жалеет, что она именно так поступила. Но не мог вставить и слова в монолог Тамары Николаевны. А перебивать ее было немного неудобно и стыдно -- мать Леси, как ни как. Да и все, что она говорила, являлось правдой.
Вот, только, как объяснить матери обиженной им женщины, что Влад понял свою ошибку и хочет ту исправить? Что хочет вернуть ее дочь?
Тамара Николаевна же, похоже, ничуть не смущалась его молчанием.
- Тамара Николаевна, - прервал Влад ту на полуслове. - Послушайте. Да, я понял, что гад, сволочь и негодяй. Я уяснил, и понимаю, что вы сердитесь. Но, может, вы потом продолжите, а? - Почти жалобно поинтересовался он у собеседницы и прижался лбом к прохладной дверце холодильника. - Лучше, знаете что, скажите мне -- вы не знаете, как бульон варить? - Слабо надеясь на положительный ответ и хоть какую-то помощь, поинтересовался он. Не своей же матери звонить?
Длинный монолог прервался молчанием.
- Бульон? - Наконец переспросила она, с явным удивлением. - Какой бульон? Зачем тебе? - В голосе женщины послышалось подозрение.
Поняв, что ситуацию все равно не удастся утаить, Влад смирился.
- Леся заболела, и отказывается есть, говорит - аппетита нет. А в холодильнике ничего такого, легкого нет. Она мне суп варила, вот я и подумал, может и она такое будет. А то за целый день только один кусок хлеба с маслом съела.
- Ах, ты ж, Боже мой! - Переполошилась Тамара Николаевна. - Я так и знала! Знала, что не будет ей от тебя никакого добра. Заразил, все-таки, нелюдь! Совсем бессовестный! Теперь еще и голодом моришь.
- Да, не морю я! - Не выдержал Влад, сорвавшись на крик. Его захлестнуло раздражение. - Она не хочет есть, ей плохо! Я потому и спрашиваю вас! Не знаете, и не надо, к черту! Сам что-то придумаю!
Тамара Николаевна умолкла.