Ему удалось сходу тремя выстрелами в затылки уложить трёх из этих солдат. Четвёртого, который не успел толком среагировать, я насадил на нож одним выверенным движением, после чего мы рванули обратно в сторону кранов, где парни уже подожгли шнуры, отмерив приблизительное время на 20 минут, ведь примерно минут через 17 должен рвануть первый склад."
"Мы оставили краны, естественно, без охраны, упокоившейся в ночной тени пакгаузов, и двинулись в направлении конюшни, где Никита заканчивал с лошадьми. Особой заварухи на месте у брата не случилось, так как скотину охраняли всего три охранника, причём гражданского вида, ну не было у этих работничков армейской выправки, что читалась за версту даже по силуэту.
Осталось всего восемь минут до первого взрыва, когда наш отмороженный диверсионный отряд выехал с территории конюшни.
Особо не стесняясь, мы двигались в форме британских кавалеристов и направились к контрольно-пропускному пункту — к тому самому, где не так давно чудной, но очень оказавшийся нам полезным Уильям пропустил нас за каких-то жалких два фунта на территорию этого города-крепости, несущего стратегическую роль на этой войне.
На КПП оказалось довольно-таки людно. Я насчитал восемь бойцов и перекрытый на ночь шлагбаум. Мы притормозили, и к нам сразу же подошел офицер, что командовал группой солдат, охраняющих въездные ворота в Дурбан. Может быть эту раскрашенную белой и черной краской жердь, перегораживающую нам теперь путь воротами называть, и не стоит, но как уж есть.
Он махнул мне рукой, и я в ответном жесте отдал тому честь.
— Джон Смит, господин второй лейтенант! — представился я офицеру.
— Генри Тернер! — ответил мне офицер в том же звании, что и я. — Куда направляетесь, господин Смит?
— По приказу начальника штаба Горацио Китченера нашему отряду поставлена задача доставить важные документы! — я похлопал рукой по мешку, в котором находились деньги, ценности и документы из кабинета покойного генерала, — в Питермарицбург, как можно скорее.