— Слушай, Олег, скажи честно, ты думал, что убийца пришел за архивами Бурмина?
— Конечно.
— Я неправильно сформулировал вопрос.
— Ты имеешь в виду его последнюю работу?
— Да.
— Даже в мыслях этого не было.
— Когда же ты понял?
— Я уже говорил.
— Эстонский стрелок?
— Да.
— Знаешь, тебе надо самому писать начинать, уж очень у тебя ассоциативное мышление развито.
— Ты второй человек, который мне об этом говорит, — засмеялся Наумов.
— Вот видишь.
— Нет, Боря, я со всякой сволочью драться буду. А другие пусть пишут.
Потом они уснули. Сразу же. Крепко, без сновидений. А поезд уносил их к далекому утру.
Они попрощались с проводницей, пообещав отныне ездить только в Гродно и только с ней, и спрыгнули на перрон. Жарковато было в Гродно. Особенно когда на голове фуражка, да и китель тяжеловат для такой погоды. Их встречали. Подполковник Масельский оказался их ровесником и попросил его называть просто Толя. Второй сотрудник был совсем молодым младшим лейтенантом, полным значительности порученного ему дела.
— Давайте, мужики, поедем позавтракаем, — сказал Толя, — а то я эти дороги знаю. Наголодались небось.
— Нет, — Наумов улыбнулся, вспомнив Лешин сверток, — у нас с собой было.
— Все равно позавтракать надо.
Они подъехали к новому зданию гостиницы в самом центре. Она была весьма удачно встроена в окружавшие ее старые, почти закрытые зеленью дома. Прошли через вестибюль, сели за стол в огромном пустом зале ресторана.
Стол был сервирован для стандартного завтрака.
— Толя, — Олег намазал хлеб маслом, — не тяни, ради бога.
Видимо, Масельский понял, что творится в душе у гостя, и, улыбнувшись, сказал:
— Нашли.
Олег положил хлеб и на секунду закрыл глаза.
— Ты чего? Чего? — забеспокоился Масельский. — Плохо тебе?
— Да нет, хорошо. Едем.
— Поешь сначала, а я расскажу о деле. После нашего разговора я в краеведческий музей позвонил, описал комнату. Мне сказали, что таких в городе три осталось.
— Стахурский в городе? — спросил Наумов тревожно.
— Ждет. Доедай, поедем.
И вот они в этой комнате.