В группу входили также специалист широкого профиля капитан медицинской службы Карасев Никита Ильич, специалист миноподрывник старший лейтенант Ильин Сергей Макарович и радист младший лейтенант Колесников Виталий Егорович.
О них сведения в справке менее подробные, но у всех боевые награды и опыт работы во вражеском тылу. Карасев был даже одно время врачом в партизанском отряде.
Но тем не менее о них можно рассказать очень много. О недописанной докторской диссертации Карасева, которая должна была сказать нечто новое в микробиологии, о детях Ильина Андрюше и Оле, которых воспитывала его сестра.
В общем, я знал о них и много и мало. Много для того, чтобы написать о них, и мало, чтобы понять, какими они были на самом деле…»"
"Казаринов закрыл рукопись. Бурмин много узнал о группе Ковалева. Как жаль, что повесть не закончена и не увидит свет.
Он специально достал рукопись, потому что именно в ней нашел некую скрытую пружину дела, которым занимался.
Казаринов с сожалением спрятал папку с повестью в сейф. Чтение рукописи Бурмина было одной из наиболее приятных обязанностей.
В распоряжении Казаринова было всего одно неоспоримое доказательство — показания Наумова.
Казаринов приехал к нему в госпиталь. Его проводили на третий этаж, где в одноместной палате лежал Наумов.
Они поздоровались, и Казаринов сказал:
— Олег Сергеевич, мне придется допросить вас по всей форме.
— Допрашивайте. — Наумов улыбнулся и удобнее уселся на кровати.
— Я очень внимательно ознакомился с разыскным делом, которое вы вели, и, знаете, не нашел в нем ни одной ошибки.
— Была ошибка, — Наумов улыбнулся, — надо было его сразу вам передать.
— А мы бы не приняли, — Казаринов усмехнулся, — система оружия еще не показатель политической направленности преступления.
— Да я знаю…
Олег встал, взял палочку, сделал по палате несколько неуверенных шагов. Потом прислонил палку к стене, сделал шаг, потом второй.
— Вы извините меня, Евгений Николаевич. Меня по новой прогрессивной системе лечат. Согласно ей я обязан давать ноге нагрузку в определенное время.