Она гласит, что отец Лунева работал в торгпредстве в Варшаве и Борис учился в польской школе. Немецкий Лунев изучил в кружке, после фашистского путча в Испании.
А вот еще одно заявление в РК ВЛКСМ. В нем Борис просит не посылать его в Институт внешней торговли, а отправить в военное училище.
Итак, судя по документам, молодость этого молодого человека была безупречной.
Далее уже выписка из автобиографии, заполненной Б.Д. Луневым собственноручно.
«10 июня 1941 года я в составе студенческой сборной по стрельбе выехал на соревнование в г.
А вот показания генерал-майора в отставке Антонова Якова Павловича:"
"«…После ранения на финской я был направлен для работы в Институт внешней торговли преподавателем военного дела. Одновременно стал работать тренером по стрельбе из мелкокалиберной винтовки и спортивного пистолета. Лучшим стрелком в моей команде был Борис Лунев. У людей есть разнообразные таланты, у него был талант — стрельба. Мне никогда не приходилось видеть человека, так владеющего оружием.
Мы приехали в Гродно. Тренировочный сбор проходил на стрельбище под Луно. Мы жили в палатках, все было отлично.
Двадцать второго утром нас подняли по тревоге и на машине отправили в Гродно. Там раздали винтовки и сформировали из стрелковых сборов две роты по сорок человек в каждой.
Лунев был в моей роте. Три дня мы не выходили из боя.
Показания Антонова и еще двух оставшихся в живых товарищей по роте как-то не вязались с образом врага и предателя. Бойцы истребительного батальона тоже говорили о Луневе как о человеке мужественном и стойком. А разговор с Брозулем просто поверг его в замешательство.
Они сидели в по-летнему пустой квартире, и Сергей Петрович, разливая чай, говорил:
— Нам о нем в сорок первом сообщила Мария Стецко, у которой он раненый лежал. Его опознал товарищ из Гродненского НКВД, который формировал истребительный батальон из спортсменов. Дал Луневу лучшую характеристику. А тут вспомнилось, что он языками владеет. Мы привлекли его к работе. Дали документы на имя Голембы, устроили в комиссионный магазин Гурского.