На его место сел бы другой генерал, и все пошло бы как прежде. А убрать высоких людей из правительства силенок у Бори с его «крышей» пока не хватало.
Тарасов, улыбаясь, шел к Новожилову.
— Здравствуйте, Юрий Сергеевич.
— Приветствую, Алексей Владимирович. Слышал о ваших бедах. Слышал.
— Кажется, Вольтер сказал, что каждый настоящий мужчина должен отсидеть в тюрьме, — засмеялся Тарасов. Он был все таким же обаятельным, красивым, элегантным.
— Не дай бог, Алексей Владимирович, Вольтер жил в былинные времена.
— Давайте пошепчемся, — улыбнулся Тарасов, — раз уж нам удалось встретиться.
— Пройдемся, сядем за столик, — предложил Новожилов.
— А не шумно?
— Именно в такой обстановке и решаются настоящие дела. Мы чужие на этом празднике жизни.
Они сели за стол. Тарасов сам принес виски.
— Юрий Сергеевич, я к вам с предложением. Помогите войти в ваш бизнес одной фирме.
— Какой?
— «Импульс».
— Что-то не слышал.
— А она только создана.
— Кем?
— Мной.
Новожилов закурил, внимательно посмотрел на Тарасова.
— Кто стоит за вами, Леша?
— Ну зачем же так сразу…"
"— Не хотите говорить, так я скажу. За вами стоит Китаин со своими братками, а за ним…
— Юрий Сергеевич, ваш бизнес огромен, неужели трудно поделиться маленькой частью?
— Не трудно, милый Леша, а невозможно. Вы, я думаю, догадываетесь, что я не решаю подобные вопросы.
— Догадываюсь. Только те люди слишком высоко, зачем их тревожить, они получают такие деньги, что просто не заметят нашей комбинации.
— Леша, у меня денег на три жизни.
— Нас очень интересует этот бизнес.
— А что, Китаец бросил наркотики?
— Ну зачем же так? Мой доверитель — солидный коммерсант. Если вас смущает его прошлое…
— Меня также смущает его настоящее и будущее.
— Значит, не договорились?
— Нет.
— Жаль. Нам бы не хотелось непопулярных мер.
— Хотите меня убрать?
— Именно убрать. Не убить. Убрать.
— Это будет нелегко.
— Попробуем. Знаете, печать, чемоданы компромата…
— Вам здорово придется повозиться.
— Если мы не достанем подлинных материалов.
— Тогда вам надо нанять практически всю ФСБ. — Новожилов встал и поклонился, давая понять, что разговор окончен.
Тарасов смотрел на него, добро улыбаясь, но улыбка эта была словно приклеена к его лицу. Глаза смотрели холодно и жестко.