Но пока это не случилось, мы должны драться.
— Ты меня, Витя, не уговаривай, я и так дерусь.
Они шли по лесной тропинке. Солнце, пробиваясь сквозь лапы елей, приятно грело лицо. Тихо было и хорошо здесь.
— Пошли к реке, — предложил Комаров.
Они пересекли шоссе, спустились с откоса и подошли к маленькой купальне.
Видимо, когда-то она была выкрашена в приятный голубой цвет, и перила были не сломаны, и доски на полу все как одна лежали на своем месте.
Но это было когда-то. В те далекие дни, когда на огромной даче за зеленым забором жил председатель Госплана Байбаков.
Нынче эту дачу снимали какие-то непонятные, бандитского вида коммерсанты. Видимо, новые хозяева жарили у воды шашлык, а на дрова разбирали купальню.
— Счастливые люди. — Комаров толкнул носком ботинка обугленный кусок доски.
— Почему? — Ионин осторожно сел на скамейку.
— Живут одним днем.
— А что им остается. Или застрелят, или посадят. А могут отнять все, и пойдут они обратно в мясной отдел занюханного магазинчика, из которого вылезли.
— Уж больно страшную картину ты, Витя, нарисовал.
— К сожалению, эта власть пришла надолго. Они кинули клич «Воруй!», а наших дорогих соотечественников от этого только Сталин смог частично отучить.
— Нет уж, — Комаров сел на лавочку рядом с Иониным, — нет уж, лучше без Сталина обойдемся.
— Я тоже так думаю, Юра, поэтому мы с тобой и должны кое-что сделать. А теперь смотри что получается. Согласно показаниям твоего Кольцова, агент, тот самый Рудерман, наводит его на партию наркотиков, которая якобы спрятана на чердаке.