На то не слишком большое жалованье, которое платили ему, чтобы он защищал от воров и бандитов новых русских.
А он не хотел их защищать. Он не видел разницы между президентом «Группы „Мост“» и криминальным авторитетом, возглавляющим солнцевскую группировку.
Он ненавидел представителей новой власти, покрывавших бандитов и воров.
Он вырос в районе Патриарших, жил в Малом Козихинском, знал всех коренных жителей, и они знали его. Он видел, как трудно стало пенсионерам, как нищенствуют врачи из районной поликлиники и учителя местных школ.
На его лестничной площадке жила журналистка Яна, вышедшая замуж за француза, врач из поликлиники и завуч школы, в которой он когда-то учился. Яна в счет не шла, она жила у мужа, поэтому самым богатым был он. И соседи постоянно стреляли у него деньги. Они завидовали тому, что Сергей постоянно получает зарплату.
Господи! Да когда это было!
О том, что происходит в стране, он старался не думать. Но все же, когда чудная врачиха Татьяна Яковлевна в очередной раз стреляла у него стольник, он не мог понять, для чего делают эти эфемерные реформы.
По телевизору он видел шикарный кабинет президента, какие-то дачи и квартиры членов правительства, слушал объяснения политобозревателей об имидже Ельцина и считал, что в нищей стране должна быть небогатая власть, а особенно президент.
Ничего, можно поработать и в старом кабинете, если у тебя растут всего лишь три социальных показателя — смертность, преступность и налогообложение.
Он шел знакомыми пустыми переулками.
Жаль ему стало доброго, веселого города. С ночными гитарами на улицах, песнями Визбора во дворах. Сама жизнь ввела в Москве комендантский час. Бегите по домам, добрые люди, за железные двери и оконные решетки. Нынче ваш вечерний мир не шире плоскости телеэкрана.
В ночном магазине Сергей купил кулек пельменей и масла, обеспечив себе ужины на несколько дней.
Как только Сергей вошел в квартиру, зазвенел телефон.
— Да.
— Никольский? — спросил незнакомый голос.
— Да.
— Это подполковник Кольцов из ФСБ, крестник твой. Сергей сначала никак не мог понять, кто говорит, а потом его словно озарило.
— На чердаке ты же майором был, — засмеялся Никольский.
— А в госпитале — уже подполковник.
— Мне, что ли, на тот чердак сходить?
— Лучше не надо. Я тебе, Сергей, благодарен очень. Если бы не ты…
— Да брось ты. Лучше скажи, как себя чувствуешь?
— Все в порядке.