Трех дней в Амстердаме вполне хватало, чтобы провести акцию. Дальше группа едет в Париж, оттуда — обратно в Прагу. Несколько дней в Париже и Праге были подарены Капитану — семидневный отдых после работы.
Туристическую группу Борис увидел сразу. Они собрались у газетного киоска и слушали инструкцию руководителя — полковника в отставке Лобанова.
Его Борис знал еще по Мозамбику. В той развеселой стороне Лобанов был советником в чернозадых ВВС. Теперь он тоже работал на фирму Новожилова, обеспечивая безопасное окно.
Кондрашов поднял сумку и пошел к своим, на ходу отметив, что среди туристов были три совсем неплохие девочки.
Он шел легко и спокойно, на какое-то время почувствовал себя беззаботным туристом. Хорошая намечалась поездка, очень хорошая.
Он не потерял бдительность. Нет. Просто заметить хвост в клокочущем людском котле было практически невозможно.
Капитан прошел все необходимые формальности, его проверили на таможне, потом милиция осмотрела его сумку, отыскивая бомбы и оружие, и, наконец, он попал в накопитель, заполненный пассажирами.
Только через полчаса, усевшись в кресло и удобно откинувшись, Кондрашов понял, что путешествие началось.
Он не думал о том, что должен сделать в Амстердаме, не думал о возможной опасности. Он чувствовал себя беспечным путешественником, решившим на недельку слетать в Европу.
Но все же годами выработанное чувство осторожности заставило его после взлета пойти в туалет и переложить паспорт и пачку долларов в потайной карман куртки.
Прага.
"Он проснулся от непрерывного звука. Сквозь открытое окно доносилась щемящая, печальная музыка. Мелодия была странной, певучей и томной. Словно невидимый музыкант не играл, а выдыхал.
Тарасов встал, подошел к окну. Напротив, у маленькой пивницы, пожилой цыган играл на шарманке. Он крутил ручку, и старый, видавший виды музыкальный ящик нежно грустил, вспоминая об утраченном счастье.
Тарасов стоял у окна и слушал музыку другой жизни, незнакомой и неожиданной.
Все, что было в этой квартире, — чужое.
Квартиру эту Борис Васильевич Китаин приобрел якобы для своей фирмы. У него был еще особняк в районе Голешевечки, но там жил только он и его семейство, когда приезжали в Прагу.
Шарманка смолкла, и сразу же разрушился иллюзорный мир. И улица за окном стала обыденно деловой.