Только на главной торговой улице это странное ощущение покинуло его.
Кравцов сделал несколько покупок по мелочам и остановился у большого магазина, на витрине которого красовалось извещение о распродаже.
— Леонид Петрович. — Кто-то взял его за локоть. Кравцов оглянулся. Рядом с ним стоял его коллега по туристской группе Кондрашов.
— А, — улыбнулся Леонид, — наш таинственный спутник.
— У меня к вам дело, Леонид Петрович. Очень важное дело.
Кравцов посмотрел на него и понял, что дело действительно серьезное.
Они свернули в маленький переулок. Там прямо на мостовой стояли столики летнего кафе.
— Леонид Петрович, — Кондрашов достал пакет, — я читал ваши статьи и книги, а потом, мне просто некому довериться здесь.
— Вам нужны деньги? — спросил Кравцов.
— Нет, Леонид Петрович. Деньги мне не нужны. — Кондрашов заказал подбежавшему официанту два кофе и коньяк.
— Так в чем же дело? — Кравцов пригубил чашку с горячим, волшебно пахнущим кофе.
— Дело вот в чем. — Борис толкнул к нему пакет. — Вы можете, вернувшись в Москву, передать его в ФСБ? Да не оглядывайтесь. За вами от «Ланкастера» следил я.
— Что в нем?
— То, что прольет правду на ряд заказных убийств в Москве и здесь, в Амстердаме. О грязном бизнесе, которым занимаются весьма высокие люди.
— Я могу это прочесть?
— Как хотите, но вам тяжело и опасно будет жить с этими знаниями.
— А почему вы сами не поедете в Москву и не передадите письмо?
— Потому что я сам участник всех этих событий, и если меня не убьют мои шефы по дороге на Лубянку, то там меня просто посадят.
— Это очень важно?
— Да. Оно может остановить целую цепь убийств. Только упаси бог откровенничать с Лобановым.
— Он тоже?..
— Тоже.
— Тогда я улечу ночным рейсом.
Кондрашов полез в карман, положил на стол ключи.
— А это? — удивился Кравцов.
— Могу я попросить вас о личном одолжении? Сейчас я запишу вам телефон сестры, отдайте ей ключи от моей квартиры.
Кондрашов встал и исчез за углом. Кравцов допил кофе, спрятал конверт и ключи в карман и поехал в гостиницу собирать вещи.
Москва. Сергей Никольский
Правильно говорят, что жизнь как матрас. Одна полоска черная, другая светлая. Вот и попал майор Никольский на светлую полоску.