Начальник подписывал какие-то бумаги, выглядел он плохо, лицо отдавало желтизной, видимо, опять разыгралась язва.
— Ну, чего стоишь, садись. Олег сел, достал сигарету.
— Докладывай.
— Да пока особенно не о чем.
— Ты веришь, что убийца этот, как его, — начальник заглянул в бумаги, — Коробков?
— Конечно, это было бы большой удачей, — устало сказал Наумов, — но такие истории бывают только в кино.
— Ишь хватил, в кино. Там, наоборот, до конца не знаешь, кто убил. А Коробков тебе как с куста свалился.
— То-то и настораживает.
— Это дело поручили тебе. В группе Сытин и Прохоров.
— А нельзя мне взять Колчина?
— Нет, он в Талдоме в командировке. План опермероприятий жду к вечеру. Очень на тебя надеюсь, Олег.
— Надежды юношей питают…
— Я уже старец, Олег, старец. Мне они подают.
— Конечно, — ворчливо заметил Наумов, — полковнику жить легче.
— Это точно. У тебя еще нет язвы?
— Бог миловал.
— Тогда запомни слова Шопенгауэра: здоровый нищий счастливее больного короля. Замечательно мы с тобой размялись.
— Бурмин убит из японского пистолета «намбу» с глушителем. Это первое. Второе, что смущает меня, — поведение преступника. Он не наследил, не взял ценности, но что-то искал в бумагах Бурмина.
— Что именно, есть предположения?
— Пока нет, — честно ответил Олег.
— Давай вместе подумаем. Бурмин — писатель. Кроме того, выступает в газете с острыми разоблачительными статьями против всякой сволочи. Вот, — полковник пододвинул папку, — пока ты собак на улице подбираешь, я попросил его публикации за последние десять лет.
— Спасибо, а кто настучал о собаке?
— Тайна. Я думаю, что у Бурмина были враги.
— Кроме того, его жена ушла к другому.
— Это слишком не похоже на убийство из ревности.
— Не исключено, товарищ начальник, что сам Бурмин был в чем-то замешан.
— Не верю. Я читал все книги Бурмина, был на нескольких встречах с ним, а однажды помогал ему в сборе материала для статьи о подпольных цеховиках. Да. Не смотри на меня так. Там дело было связано с убийством, поэтому его вели мы вместе с БХСС.
"— Это одинцовское дело?
— Именно.
— Я тогда в Балашихе работал.
— А я с Бурминым говорил много и долго. Такой человек не может жить двойной жизнью.
— Я очень рад этому, Владимир Петрович. У меня такое же мнение.
— Так зачем же ты этот разговор затевал?
— Вы же сказали, все версии.
— Я имел в виду все реальные.
— Товарищ полковник, меня этот пистолет японский с глушителем добил.
— Знаешь, Олег, у оружия бывают странные судьбы.