– Чего? – не понял я, так как в это время пристально рассматривал дорогу, наполовину скрытую дымами пожарищ.
– Самолет впереди, – повторил Малютов уже увереннее.
Присмотревшись, я тоже увидел загнанный в лес самолет. И хотя виднелся только хвост с нарисованной красной звездой на зеленом фоне, сразу определил в нем «ишачка».
– Тормозни около него, посмотрим, – приказал я.
Остановившаяся машина гармонично вписывалась в опушку, не привлекая к себе внимание. Спрыгнув на землю, я крикнул:
– Ко мне!
Впятером мы быстро осмотрели машину.
"– Филиппов Геннадий Арсеньевич. Старшина. Одиннадцатый иап, – прочитал я документы вслух.
Самолет на вид был исправен, хотя потеки масла на моторе и дыры в кабине и на плоскостях навевали нехорошие мысли.
Сделав отметку на карте, мы сели в машину и поехали дальше. Город объехали – все подъезды к нему оказались забиты беженцами, и нам пришлось двигаться дальше по проселочной дороге, где было посвободней.
Остановившись у часового с синими петлицами, я спросил, старясь перекричать порыкивание грузовика:
– Где семнадцатый бап расположился?
Боец молча показал рукой направление, с интересом разглядывая нас.
– Погнали.
– Не одни мы тут.
– Что, товарищ старший сержант?
– Я говорю, вон СБ стоит, видишь механиков рядом? Вот езжай к ним, наверняка наши.
Первое, что я услышал, когда вылез из остановившейся машины, было:
– …да я тебе эту железку в жо…у засуну! Ты что мне принес?
Хмыкнув, я тихо сказал:
– Вот я и дома.
Посмотрев на подходившего ко мне техника-лейтенанта, отдав честь, спросил:
– Товарищ лейтенант, не подскажите где находится штаб семнадцатого бомбардировочного полка?
– Знаю.
Доложив ему, кто я и откуда, получил указание, как добраться до нашего полка. Сам лейтенант был не из «наших», а из соседнего, истребительного.
– Малютов, машину отгони вот под то дерево и жди указаний. Товарищи сержанты, подхватываем вещи, и за мной.