В нос ударил специфический запах лекарств, перебиваемый спиртом.
Наши слегка странные отношения, сердитые с ее стороны и опасливо-довольные с моей, длились уже второй день. А все началось с того, что объявили воздушную тревогу – к аэродрому подлетали «хейнкели». И так удачно совпало, что прыгнули мы с ней в одну противовоздушную щель, причем только вдвоем, остальные заняли другие.
Ну как не воспользоваться было такой ситуацией, когда она испуганно прижималась ко мне во время близких разрывов авиабомб?! Короче, наш поцелуй длился почти все время бомбежки, то есть минут десять.
"Шипела она потом как кошка. Ответ я получил через два часа – мне поставила в задницу ТАКОЙ укол, что мой крик был слышен на другой стороне взлетной полосы.
Посверкивая фингалом, я вопросительно посмотрел на Лютикову.
– Снимайте штаны, – приказала она, вставая и выпуская струйку лекарства из шприца.
– Э-э-э. Марина Викторовна, а можно мне укол поставит кто-нибудь другой? А то воспоминание вчерашнего до сих пор бредит мне рану на за… э-э-э… на больном месте.
– Не беспокойтесь, больной. Я уж не так сердита, как вчера, так что ложитесь спокойно, – ответила она мне, улыбаясь под марлевой повязкой.
– Да? – я с сомнением посмотрел на нее.
– Ложитесь.
Марина не соврала, укол был хоть и в другую ягодицу, но нормальный.
Хромая обратно, повстречал рыболовов:
– Эй, контуженые! На процедуры!
– Живой!!! А я уж думал, что ты испугался и не пошел! – изумленно воскликнул Сашка.
– Не дождешься, – ответил я, ложась на кровать больным местом кверху.
– Что, сегодня спокойная? – спросил один из соседей-рыболовов.
– Нормальная.
От обоих несло тиной и рыбой, однако они спокойно собрались и отправились на процедуры.
Я снова стал мысленно пробегаться, как бы «подружиться» с нашим врачом. И план уже стал вырисовываться, но тут зашел Олег, переведенный в соседнюю палату – для среднего командного состава.
– Сев, ты сегодня писал что-нибудь?
– Нет еще, а что?
– Дай пока почитать. Никитин все равно только через пару часов придет.
«Да, точно, у меня же ее комполка хотел почитать взять!» – припомнил я.
– Да на, жалко, что ли? – достал я из тумбочки тетрадку и вручил ее Олегу. Тот присел на мою табуретку и углубился в чтение, буквально впитывая все мною написанное.