Истребители: Я – истребитель. Мы – истребители. Путь истребителя

Сколько сбили «таиры» Сомина, подсчитать было трудно, залп эрэсами поставил крест на этом, но то, что ни один из самолетов немцев не вернулся домой – это факт. Мне вообще казалось странным количество сбитых реактивными снарядами – точно знаю соотношение расхода ракет и сбитых. А тут – одним залпом!.. М-да. Это или везение, или все равно везение, опыта подобной стрельбы у них не было, я спрашивал.

Последнего свалили в тридцати километрах от аэродрома. Карпов же и сбил, когда «худого» догнал. Повезло, что у немца проблемы с управлением какие-то были, а не то бы ушел, точно бы ушел.

Наши с аэродрома наблюдали большую часть боя, только концовка ушла далеко в сторону, но одно то, что на ВПП упало три самолета, говорило, что учеба шла как надо.

После того как «тройки» сели, настала наша очередь. Когда я подогнал свой МиГ к капониру, мне сообщили еще одну новость, уж не знаю, какую по счету. Запрет на интервью был снят, и надо же было такому случиться, чтобы военные и не только корреспонденты прибыли в наш полк именно тогда, когда мы взлетали.

Так что воздушный бой шел фактически на их глазах. Не знаю, сколько пленки они извели, но из всей пишущей братии только один фотограф был доволен – у него была профессиональная камера с мощным объективом. Думаю, именно ему повезло сделать самые лучшие снимки. Порадовало одно – теперь у пишущей братии кроме меня было еще девять «жертв». Пусть тоже отдуваются.

От меня не отстали. Сняли на крыле так, чтобы были видны двадцать звездочек на фюзеляже и пририсовывающий еще одну Степаныч.

Правда, его со спины сняли, но он и этому был рад.

Постоянные вопросы, щелчки затворов фотоаппаратов, общие снимки, одиночные, на фоне горящих обломков сбитых «хейнкелей»… Меня мурыжили часа полтора, пока после обеда не удалились жутко довольные таким репортажем.

– Даже поесть нормально не дали, – недовольно сказал я, посмотрев вслед уезжающему автобусу.

– Так, бойцы. А кто за вас рапорты писать будет? – послышался со спины голос капитана Смолина.

Поскольку нас переподчинили полку Никитина, то и все бумаги по вылетам шли через его штаб, так что мы направились вслед за капитаном.

В штабе же выяснилось, что журналисты уехали ненадолго – тут где-то рядом упали сразу шесть бомбовозов. Это, наверное, те, по которым «таиры» эрэсами залп дали. Акулы пера оставались на мой концерт, про который уже знали во всех подробностях.

– Можно мне вот тут встать? – оторвал меня от написания рапорта чей-то нежно-девичий голосок.