Завтра вылетаешь, не споешь тут песню про штурмовиков, что два месяца назад по радио исполнял? И кстати, когда она выйдет на пластинках? А то уже четыре пластинки выпустил, а этой в них не было.
– На пластинках я ее не записывал, а спеть – почему нет?
– Знаешь… ты изменился, – через пару минут, когда я доедал третий десерт, негромко сказал Покрышкин.
В это время в столовую как раз ввалилась очередная партия жаждущих утолить голод, поэтому он и понизил голос.
– Изменишься тут. Война, считай, один год за пять.
– Я смотрю, переучили.
– Кишка у них тонка. Вон когда Ваське Сталину полковника обмывали, ни одного слова не сказали, а когда я со своими однополчанами в ресторан завалился, так давай брюзжать, мол, недостойно.
– Они правы.
– Не в этом случае, это парни, с которыми я воевал. Да будь я генералом, а они сержантами, ничего бы не изменилось. Они боевые товарищи, и ничего тут не поделаешь.
– Тут ты прав.
– Угу. Держатели старых традиций, – брюзжал я. – Помнишь, как летом сорок второго погоны вводили?
– Еще бы!
– Вот эти больше всех возмущались, а когда с фабрики вышли офицерские погоны, так первые их нацепили.
Вечером, выйдя из землянки, где с Линьковым обсуждал маршрут полета, наткнулся на одного из двух контрразведчиков. Старшего из них.
– Товарищ гвардии подполковник, можно вас на минутку?
– Да, конечно. – Изменив маршрут, я направился за ним, вместо того чтобы идти к опушке, где готовили импровизированную сцену.
"Мы просто отошли в сторонку, где мало кто ходил, и, остановившись под тенью берез, поговорили. Капитана интересовала причина, по которой я набился в группу. Честно ответил ему, что хотелось побывать там, где началась моя военная карьера. Да и задание выполнить тоже хотелось. А задание у нас было непростое, ой какое непростое! Похмыкав и взяв у меня еще две подписки о неразглашении, контрразведчик удалился.
– Здравствуйте, товарищи.
– Здравствуйте!
– Привет! – неслось отовсюду. Был вечер, люди после тяжелой работы пришли на мой концерт отдохнуть. Конечно, не все – техники двух звеньев, которые еще не вернулись с задания, ждали у стоянок машин.
– По многочисленным просьбам нашего, как выяснилось, немаленького полка хочу спеть песню, исполненную мною лишь однажды.