– Что тут происходит? – добавил в голос командные интонации. Что-что, а голос я поставить успел, у меня даже лентяи из летной обслуги со скоростью ракеты творить начинали.
– Валитэ, куда шли! – последовал ответ от одного из заводил. Остальные, в основном молодняк, окрысились и стали нас окружать. Откуда они взялись, понять было несложно – рядом находились рынок и пара ресторанов, принадлежавших «черным». Я хоть и жил на другом краю города, об этом знал, приходилось встречаться, когда гонял тут на байке к девушке.
Абреки расступились, и я увидел, кого они окружили, это были две плачущие девушки, почти подростки на вид. Тонкими пальчиками с поломанными ногтями они прижимали к себе разорванные платья, сквозь которые проглядывали кровоподтеки, синяки, ссадины и царапины.
Отец понимал, какое чувство беспомощности испытывает солдат, когда после войны резко остается без оружия, и по моей просьбе вернул второй пистолет.
Драться я не собирался, поэтому достал из-за пояса трофейный «Вальтер» и взял на прицел говорившего.
Замелькавшие в руках абреков ножи, в основном «бабочки», не оставили мне выбора. Автоматически я отметил, что если они набросятся скопом, то просто задавят меня массой, поэтому действовал без промедления. С момента попадания в тот мир, некоторые стереотипы видения окружающей действительности у меня поменялись, и одним из них было умение стрелять без промедления и последующих сожалений.
Главарь мгновенно обзавелся красной расширяющейся розой на белоснежной рубашке. Он как будто вздрогнул – не только от попадания пули в левую сторону груди, но и от звука выстрела. Стрелять нас учили еще в Центре боевого пилотирования, где по моей просьбе – вернее, под моим давлением – было принято решение об обязательном штатном вооружении летного состава малогабаритными пистолетами-пулеметами «Ласка». В Центре было организовано стрельбище, где опытные инструкторы натаскивали летчиков в умении использовать все возможности этого неплохого автомата.
Мне тоже пришлось сдавать зачеты по владению этим оружием, не с первого раза, но я это сделал. Так вот, инструктор – списанный по ранению десантник, старший лейтенант Хомята – очень быстро отучил меня от стремления стрелять в голову, навеянного голливудскими блокбастерами. Так что теперь я уверенно, можно сказать, даже на автоматизме стрелял только в грудь или в живот.