Версия с Азией под наш случай подходила просто идеально, правда, до Толи еще не дошло, что война та была несколько раньше, чем я получил ранение. Если что, скажу, что был в Секторе Газа, там постоянно что-то случается.
– Вот тут направо. Видишь, колея набита, травой заросла? По ней дальше на поляну выйдем. Там конец нашего пути.
– Я смотрю, хорошо места тут знаешь?
– Два года назад был здесь с поисковиками.
– Это которые всякие останки ищут со времен войны? – уточнил Анатолий.
– Да, именно с ними.
– Понятно.
– Машину под тот дуб загоняй, ее с воздуха не заметят, и будем устраиваться."
"Мотор, тихо поскрипывая, потрескивая и остывая, еще не успел заглохнуть, как я, открыв дверцу, спрыгнул на изумрудно-зеленую траву и сразу стал командовать:
– Шалаш ставим под теми деревьями. Кухня, вернее, костер там, где старое пепелище. Дым будет уходить по стволу дерева, и его не будет видно. Туалет вон за тем кустарником. Степка, берешь ведро и идешь вон туда, где березы растут, за ними ручей. Помоешь ведро, наберешь воды, принесешь его сюда.
– Вот раскомандовался, – буркнул себе под нос Степка.
– Курсант Раевский! Смирно!.. Спину ровнее… живот втяни.
Анатолий, развлекаясь, наблюдал за представлением, помахивая взятым из багажника топором.
– Так, Степ, ты хотел с нами?
– Ну…
– Не «ну», а «так точно». Ты теперь в армии и привыкай ходить строем и соблюдать субординацию. У меня есть три недели, чтобы вбить в тебя хоть основы. Никаких Степанов и Севок.
– Да я его не знаю!.. – возмутился Степка и тут же добавил, когда я нахмурился: – …Товарищ командир.
– Да? – Я озадаченно зачесал затылок, после чего, встрепенувшись, спросил у водилы: – Толь, у тебя тетрадь чистая есть?
– Блокнот вроде был, один пассажир подарил. Сейчас поищу.
Через минуту слегка потрепанный на уголках блокнот был у меня в руках, ручку я тоже стрельнул у Толика.
– Сегодня устав напишу, завтра начнешь изучать, а пока… Кругом и марш к ручью! – Покачав головой, наблюдая за раздолбанной походкой друга, повернулся к улыбающемуся Анатолию и спросил: – Ты у нас кто по званию?
– Старшина Суворов, отличник боевой и политической подготовки, – продолжая улыбаться, ответил он.
– Кто-кто?! – переспросил я, чувствуя, как вытягивается мое лицо.
– Старшина Суворов… Анатолий Александрович…
– Еще и Александрович?! Ну батя!..