Перед самым отплытием командир приказал облачиться в трофейную форму, пришлось подбирать каждому, чтобы подошла, благо было ее с избытком.
Через час, когда мы закончили, среди деревьев показались фигуры спешивших Степана и обоих дядек.
– Отходим! – приказал наш новоиспеченный командир, первым взбираясь на борт катера.
Резиновую лодку сдули и убрали в один из баулов на катере, так что у нас было две лодки. Трофейная немецкая, побитая пулями, набирала воду, поэтому ее бросили рядом с трупами. Как только катер вышел в протоку и потащил за собой лодки, я осмотрелся.
Куда мы шли, я был в курсе: посовещавшись со всеми командирами, полковник повел караван в сторону границы.
– Река! – крикнули нам с катера.
С территории болот мы вышли к обеду (они, кстати, оказались больше, чем я думал. Там был даже заболоченный лес, который мы обошли по окружной протоке). Карта была не того масштаба, чтобы представить себе территорию этого заболоченного района. Проток оказалось действительно много – целый лабиринт из берегов в виде камышей. В одном месте мы выплыли на перекресток из семи проток, но все равно уверенно двинулись по третьей. Я же говорю, маршрут был заранее продуман.
– Что он сказал? – не расслышал Толик.
– Говорят, на открытую воду выходим, река.
– Понятно, – кивнул танкист и поправил ворот мундира.
Ему, единственному из всех, досталась мокрая немецкая форма. К сожалению, остальные не подошли. Танкист. Фигура субтильная, метр семьдесят, а все убитые, как назло, были в теле.
На катере развевался немецкий флаг, все в форме противника, причем полковник – в офицерской (среди убитых у острова был один лейтенант).
Катер продолжал бодро тащить лодки. С горючим пока проблем не было – три запасных канистры да полный бак, успели заправить буквально за полчаса до выхода на открытую воду.