Какое мерзкое слово, каждая буква которого прописана фальшью. Со-гла-со-вать. Кого совать и главное куда? Такие слова никогда не говорят в адрес своих любимых, но постоянно пихают в юридические документы и акты. Чтобы запротоколировать, завизировать, и отправить до востребования в Нью-Васюки. Это все не про детей, а про выгодно купленную на рынке корову. Я посмотрела на Мишу, пытаясь понять, насколько взрослый у меня сын. В ту секунду мне изо всех сил хотелось снова увидеть малыша с безмятежными серыми глазами, который целыми днями грезит о человеке пауке.
Но встретив серьезный взгляд сына, с ужасом поняла: малыш вырос. Миша уже большей и он все знает.
- Если не хочешь тут ночевать, то и днем не приходи, - отчеканил сын и выбежал из комнаты, прежде чем мы успели что-то сказать.
- Миш, - Олег дернулся за сыном, но, ухватившись за край рубашки, я остановила его. Он обернулся и непонимающе произнес: - ты чего, Ян, надо же поговорить!
- А раньше было не надо? Обязательно сейчас? – Увидев искреннее беспокойство в глазах мужа, я смягчилась: - Дай ему время, чтобы прийти в себя.
Олег недоверчиво хмыкнул, но мне не хотелось его в чем-то убеждать. Достаточно одного ребенка, двух я уже не потяну."
"Медленно, будто шла против течения бурной реки, я добралась до кровати и опустилась на ее край. Провела пальцами по холодному шелку покрывала, это еще одно новшество после переезда Олега. Я провела взглядом по комнате, от окна к двери, так, словно оказалась здесь впервые.
Я откинулась на кровать, и теперь смотрела на потолок. Единственное, что осталось от старой жизни. Белая облупившаяся краска и дешевая люстра, купленная на время. Оказалось, что нет ничего более постоянного, чем временное, и пластиковая бандура кочевала с нами из одной квартиры в другую, пока не обосновалась здесь.
- О чем думаешь? – голос Олега звучал настороженно.
- О том, что хочу новую люстру.
Если скосить глаза и посмотреть прямо на свет, то можно увидеть сине-зеленые блики по периметру всей спальни. Это было красиво. Но все остальное, окружавшее меня, поражало уродством.
Сине зеленые блики расходились длинными лучами, как маленькими солнышки на новых обоях. Это успокаивало, почти убаюкивало.