И теперь из этого потока необходимо вытащить хотя бы одну нормальную идею.
- Снять передачу о жертвах домашнего насилия?
- Вероятно, но нужны время, сценарий, реальные сюжеты, тут не должно быть проколов. Но это на будущее, нам необходимо сделать что-то сейчас.
Я согласна кивнула, как школьница на докладе по истории, и быстро продолжила:
- Социальная реклама.
- Его уже объявили изгоем и хотят распять, а реклама озлобит общество еще больше.
- Пресс конференция?
- Я бы больше не доверял ему микрофон.
- Большое пожертвование в фонды?
- Благородные дела не любят шума. Нет, Яна, это все неплохо, но сейчас нужно что-то радикальное. Может он напишет какую-нибудь песню? Вернуть его в эфир, сложно, но можно попробовать.
- Виталик, - я уронила голову на руки, и прошептала: - какая песня, он их и в девяностые петь не умел. Высший пилотаж его рифмы это «трусы – палка колбасы», о чем ты?
Мы молча уставились друг на друга, пытаясь понять, почему не получается. Не у Валеры Серпантин, у нас.
- Мне нужно позвонить, когда вернусь продолжим.
- Постой! – Я положила ладонь на его руку, кожа под моими пальцами горела. Этот контраст всегда удивлял меня: при абсолютной внешней невозмутимости Игнатов представлял собой настоящий вулкан. Такие называют спящими.
Идеальное время для признания. Кажется, я задолжала этому мужчине слишком много объяснений и стоило начать хотя бы с главного:
- У меня заболела Варя.
- Насколько серьезно? – в голосе промелькнула обеспокоенность, но сразу за этим он сухо добавил: - тв хочешь отменить встречу? Не самая лучшая идея.
- Нет, ты не понял. Тогда, в Москве заболела Варя. Я получила сообщение от Олега и сразу полетела домой. Я знаю, что должна была предупредить тебя, но в тот момент думала о другом. – Он внимательно слушал, не сводя с меня черных глаз. Напряженная поза, сжатые вместе челюсти, скрещенные на груди руки - все говорило о том, что мне не верят.