Из разводас любовью

Я старалась не смотреть на малышку, чувствуя перед ней необъяснимое чувство вины, за то, что моя дочь никогда не видела тех ужасов, что пришлось пережить ей. Только дверь за ними захлопнулась, я с облегчением выдохнула. Виталик сжал мою ладонь, будто чувствовал, что я снова теряю связь с реальность.

- Нет, конечно, нет, - слова давались с трудом, - у себя в офисе? Я закончу около четырех и к шести приеду к тебе, хорошо?

Игнатов на секунду помедлил с ответом:

- Ночью я улетаю в Москву, вернусь через несколько дней.

Если ты действительно хочешь поговорить, то сегодня идеальное время.

- Идеальное время, - автоматически повторила я за ним, и стоило мне произнести это, как два обычных слова превратились в заклинание, таинственную вязь, что отпечаталась на задворках моей памяти.

…Идеальное время…

Глава 18

Я вбежала по лестнице, видя как на последней ступени возвышалась суровая фигура моего юриста.

- Ира, пробки, - начала оправдываться я.

- Хренобки, - в рифму ответила она и, схватив меня за рукав шубы, потащила в здание.

За минуту мы преодолели бесконечный лабиринт из коридоров и оказались перед огромной дверью с покосившейся табличкой 131. Последняя станция перед свободной жизнью.

- Ты же обещала пораньше, чтобы я смогла тебя подготовить!

- Да что там готовить, - отмахнулась я, - пару минут позора и прощайте семейные узы.

- Ян, ты понимаешь, что такое медиация? На этот раз там будет комиссия и кризисный психолог, а не юрист с проплешиной. Они постараются вытянуть из вас все претензии и свести обратно.

Ты представляешь, как это может быть болезненно? Знала бы ты, сколько истерик я видела во время этого ада.

- А может, - я с опаской покосилась на табличку, - не надо?

- Вспомнила бабка когда девкой была, не надо было три заседания в пустоту вещать, а сейчас…ну вот так. С Богом! - Она перекрестилась и распахнула перед нами дверь. Я испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась, как ребенок. Но уже через мгновение взяла себя в руки, открыла глаза и заглянула внутрь.

Никого.

Точнее там был целый славянский базар, но не было Олега.

За высоким столом восседал судья в мантии, рядом за столом поменьше Гриша Мезенцев, и слева вдоль стены на выставленных в ряд стульях три мартоны почтенного вида. Они скорее походили на плакальщиц чем на психологов. Впрочем, выть по безвременно почившему институту брака тоже вполне себе работа.

- Здрасьте, - кивнула я. От нелепости происходящего захотелось упасть перед судьей ниц или же отвесить глубокий реверанс.