- Тогда давай условимся на проценте. Что ты будешь делать, если я заключу контракт на партнёрство, и стану зарабатывать в несколько раз больше?
- Искренне порадуюсь за тебя. Детям нужен счастливый и здоровый отец, довольный своей жизнью.
Олег закашлялся, кажется картошечка попала не в то горло.
Я оставила мужа на кухне, меня ждала неприбранная комната, а я хотела чем-то занять руки. Но муж, затосковав по зрителю, поплёлся за мной в зал. Там располагался идеальный реквизит для второго акта нашей пьесы.
- Яна, белая елка, ты это серьезно?
- Ты считаешь ее белой? По мне, так это благородное серебро.
Елка выглядела как взлохмаченная голова Гендальфа и раздражала каждый раз, стоило мне бросить на неё взгляд. Но Олегу знать об этом не обязательно.
- На складе закончились другие цвета? - наудачу забросил он.
- Нет, я специально выбрала этот, - снова никакой реакции.
- Зря. Слушай, ты сделала перестановку? Что-то я не замечал за тобой рвения в наведении уюта, пока мы были женаты.
В его тоне пропал былой запал, кажется Олег наконец понял, что ссоры не выйдет.
Хотелось ответить, что все свободное время в нашем браке тратилось на то, чтобы отутюжить его носочки, но я сдержалась.
- Красиво получилось, правда?
От того, как крепко я сжимала зубы, можно было сточить эмаль в пыль. Но я мечтала выстоять и не поддаться на провокации, чего бы мне это не стоило. Услуги стоматолога оплачу, видимо, из алиментов.
Олег в последний раз обвёл комнату взглядом и как-то обреченно сказал:
- Ладно, приду в следующий раз, сейчас мне пора.
- А дети, не хочешь оставить им подарки?
- И кто так делает? Я хочу увидеть их реакцию, так что заеду потом и подарю лично.
Ну разумеется, подвиг останется незамеченным, если о нём не сообщить со всех каналов. В этом был весь мой муж.
Когда он натягивал на себя ботинки, я вспомнила кое о чем:
- Погоди, а у меня для тебя есть небольшой презент, откроешь дома.
Я протянула картонный пакет Сады Алтая с четырьмя банками горошка на дне.
- Увидимся! Маме и детям привет!
Я, в лучших традициях, задержалась на пороге, помахивая рукой на прощанье. От вымученной улыбки заболели щеки, но в этом фарсе было необходимо выдержать последнюю ноту до конца.
Двери лифта закрылись, и я облегченно выдохнула, возведя глаза к потолку:
- В Новом году….. - прошептала я единственное своё желание, - никаких мудаков, бывших мужей, а главное, никакого Игнатова.