Он ползет за мной, пытаясь обхватить мои колени. С трудом сдерживаю отвращение. Хорошо, что дети наверху и этого не видят. Господи, что я буду делать, если они сейчас спустятся?
— Ты лишний здесь. Уходи!
Марк с трудом поднимается — видимо, повреждённая нога еще дает о себе знать. Его бледное лицо перекошено от злости."
"— Это и мой дом! Здесь мои дети, — его рык заглушает музыку.
Испуганно смотрю наверх. Нет, там тихо. Во всяком случае, пока…
— Ты гонишь меня, потому что придет он? Твой новый хахаль? — резко и с шумом выдыхает.
Вздрагиваю. Никогда не видела его таким… Нужно срочно выпроводить его, пока дочки не застали любимого отца в таком состоянии.
— Марк, пожалуйста… — умудряюсь вывернуться из его захвата и, отступив на шаг, в молитвенном жесте прижимаю руки к груди, — Давай не сейчас, не сегодня. Завтра приходи с подарками, аккуратным и… трезвым. Не порти праздник мне и девочкам. Прошу тебя!
— Я сказал, это мой дом! — в каком-то зверином прыжке он летит на меня
Пытаясь увернуться, я поскальзываюсь на остатках разбросанного кекса.
А сейчас мне в лицо дышит перегаром чужой и опустившийся мужик. И это уже настоящее.
53. Преступление и наказание
— Здесь мои дети… — носом ведет по моей шее, — Как же я соскучился…
Его слова доносятся сквозь плотную вату, в глазах темнеет.
— Убрал от нее руки! — рычит кто-то. — И Марк, поднятый за шкирку сильной рукой, отлетает в сторону.
Не могу дышать, горло скованно спазмом.
С трудом проглатываю мерзкий комок тошноты. Моргаю, прогоняя проклятый туман.
Картина, которая открывается моим глазам больше напоминает какой-то сюр.
Тяжелый серебристый посох стоит рядом, и Марк, хрипя, пытается дотянуться до него.
Опираясь за стол и придерживая голову рукой поднимаюсь. Перед глазами мелькают черные мушки. Ноги слабо слушаются, но я делаю пару шагов вперед и рукой выбиваю посох, который с грохотом падает на пол, сбивая пару тарелок.