Музыка, хрипы Марка, звон стекла — все это смешивается в чудовищную какофонию звуков. Я сползаю на корточки и обхватываю голову руками.
— Мам, мы готовы! — звонкие голоса и топот сверху, как вишенка на торте. Чтобы окончательно свести меня с ума.
Не могу найти в себе силы встать, чтобы не пугать дочек.
— А вот и они… Мои красавицы, — ухающим голосом кричит Дед Мороз, и отшвырнув в сторону Марка, выходит им навстречу под оглушающие визги и вопли.
Я пододвигаю к себе брошенный посох, и, опираясь на него, с трудом встаю на ноги.
Марк выглядит не лучше меня. Стоит покачиваясь, трогает затылок, проверяя нет ли там крови. Судя по выражению лицо он явно разочарован и удивлен, что там ничего нет.
Девчонки не видят нас, мы скрыты выступом кухни. И, судя по возгласам, им пока не приходит в голову нас искать.
— Дядя Лев, мы знаем, что это ты…
— Мы большие уже, Дед Мороз — это сказка для малышей.
— А подарки у меня самые настоящие, — снова ухающий голос. — Ну-ка, кто первый в мой мешок залезет?
Снова визги, шорохи…
Тяжело дыша смотрю Марку в глаза. Если бы у меня хватило сил, я бы довершила то, что не закончил Дед Мороз. У меня дрожит каждый мускул, каждый нерв натянут до предела. То, что сейчас произошло, находится за гранью добра и зла.
Не смотря на разламывающуюся голову и дрожащие ноги, с трудом сдерживаюсь, чтобы не опустить на хребет Марка тяжелую палку, которую я так сжимаю в руках.
— Вау, Дедушка Лев Мороз, я о такой мечтала!
— Уи-и-и… Ксюша, чур мне в сиреневой коробке!
— Мама, смотри, что нам подарили… Мам, ты где?
— Я здесь, милые, — сипло отзываюсь я. — У меня тут кекс упал.
Мы стоим с Марком и сверлим друг друга взглядами, как два ковбоя на Диком Западе. Слушая радостный детские вопли, Марк презрительно ухмыляется.
Конечно, легко осуждать подарки других, сам-то хоть киндер сюрприз им принес? Выразительно перебираю пальцами по гладкой поверхности посоха. Пусть только попробует кого-то обидеть в моём доме… Это не я превратила наш брак в вендетту.
— Смотри, нам Лев Мороз столько всего принес…
Эпицентр радости постепенно перемещается на кухню.
— Ой, папочка, ты тоже здесь, — два перекати-поля виснут на нём и тычут в лицо какие-то коробки.