— Давай, — раздается сердитый голос раисы. — Вперед.
Ваня мнется, заходит, закрывает дверь и семенит к Артуру, который в ожидании приподнимает бровь. Мальчишка хмурится, опускает взгляд и лезет в карман. Достает и протягивает Артуру его часы:
— Вот.
Артур в изумлении проверяет запястье, после смотрит на свои часы и поднимает взгляд:
— Ты у меня стащил часы?
— Угу.
— Когда успел?
— Утром, — Ваня втягивает голову в плечи, будто ожидает удара. — Зашел в комнату взрослых и… — выдыхает и шепчет, — из сумки взял.
— Так, — Артур медленно моргает.
— А еще вот, — Ваня выуживает из кармана мятые крупные купюры. — Хотел бумажник, но не стал…
— А почему не стал брать бумажник? — Артур хмурится.
— Потому что вы могли заметить.
— Так я бы и часы заметил, — задумчиво чешет бровь. — Не сегодня, так завтра. Зачем они тебе? Деньги-то понятно, а часы?
— Отцу хотел отдать. И часы, и деньги, — Ваня поджимает губы.
Артур мельком смотрит на меня, а я в ответ могу лишь пожать плечами.
— Вань, сядь, пожалуйста, — Артур слабо улыбается.
Ваня садится на край свободного кресла рядом и стискивает в пальцах часы и деньги, готовый в любой момент расплакаться.
— Что бы сделал отец с часами?
— Продал.
— Так.
— А после?
— Пропил, — в отчаянии рычит Ваня.
— Вань, — Артур разворачивается к нему. — Добра бы это не принесло, верно?
— Да.
— И как ты бы себя после этого чувствовал?
— Я бы злился.
— На кого?
— На себя. Я и сейчас злюсь.
— Из-за того, что мама нашла украденное и ты плохо спрятал? — голос Артура ровный и спокойный.
Ваня загнанно смотрит на него и молча поджимает губы. Минута тишины, и он сердито говорит:
— Вы же себе можете новые купить.
— Могу, — кивает Артур. — И поэтому ты решил, что в праве взять чужое? Так?
Ваня опять молчит, и Артур вздыхает:
— Давай так. Сам решай, хочешь ли ты мне вернуть то, что ты взял.
— Мама будет ругаться."
"— Я побеседую с твоей мамой и объясню ситуацию, — Артур говорит мягко, но не заискивает. — Но я тебе не дарю часы и деньги, но и отнимать их не стану, если ты считаешь, что имеешь право на мои вещи.
Очередная минута напряженного молчания, после которой Ваня встает, подходит к столу и кладет на него часы и деньги. Шмыгает и зло шагает к двери, у которой он замирает, крепко стискивая ручку:
— Мне стыдно. Честно.
Меня аж до мурашек пробирает его тихий голос.
— Все в порядке, Вань, — со сдержанной лаской отзывается Артур. — Я принимаю твой стыд и понимаю его.