— И очень надеюсь, что там наш папка не лопнул… а вот и он…
На крыльцо выходит Борис Витальевич, отец Артура, и тут-то я хочу спрятаться в машину и уехать. Если это на его лице волнение и тревога, то я ничего не понимаю в мужчинах. Он бледный, нахмуренный и весь напряженный, будто вот-вот бросится в драку.
— Привет, па…
Кстати, и Артур недалеко от него ушел. Лицо тоже походит на маску. Пожимает отцу руку, и я кидаю беглый жалобный взгляд на Татьяну Михайловну, которая шепчет:
— Копия отца, да?
И не поспоришь.
— Вита, — обращается ко мне Борис Витальевич. — Иди обниму. Сколько мы с тобой не виделись?
Чувствую укол вины перед ним. Я только с Татьяной Михайловной общалась, а бывшему свекру так и не решилась ни разу позвонить. Лишь приветы через его жену передавала. Наверное, и ему неудобно передо мной. Он же тоже не отсвечивал все эти месяцы. Сложный мужик, и сын перенял некоторые черты от него.
— Давно, — подхожу и прячу неловкость под улыбкой.
— Бледная ты, — стискивает в объятиях и чуть ли не покряхтываю от его приветливости. — Ты следишь за питанием?
— Так, все! — Татьяна Михайловна хлопает в ладони и тянет мужа за собой. — В дом! В доме поговорим! И о питании, о бледности и о том, что кого-то очень тянет на сладкое! А еще на лимоны! Не на улице, Боря! Не на улице, а за столом, в тепле, уюте.
— Вот теперь точно поздно уезжать, — шепчу Артуру.
— Я поддержу твое решение сбежать, — едва слышно отвечает он.
— Нет, мы взрослые люди, — поднимаемся на одну ступень.
Глава 57. Хочу быть вместе
— Ну и… — Борис Витальевич, отец Артура, хмурится, — а дальше-то что?
Мы как сели за стол, так я все и сказала. Жду ребенка, и он от Артура.
— Боря! — охает Татьяна Михайловна и пихает его в бок.
— Вита, я рад, — он прикладывает ладонь к груди, глядя мне в глаза, — очень рад, что буду дедушкой и полон воодушевления, однако… что дальше? Что дальше будет между вами с Артуром? Я понимаю, меня никто не спрашивал, но я все же выскажу свое скромное мнение.
— Он такой сердитый, потому что переживает, — шепчет Татьяна Михайловна и улыбается.
— Переживаю, потому что ничего не понимаю, — Борис Витальевич переводит злой взгляд на Артура.