— Так…
— А еще сегодня с тортом посетила дикая мысль… Кольцо спрятать в кусочке, но побоялся, что подавишься…
— На воздушном шаре меня точно укачало бы, а кольцом, да, могла бы подавиться.
Смотрим друг другу в глаза, а Борис Витальевич и Татьяна Михайловна наблюдают за нами, затаив дыхание. Зрачки у Артура расширенные, а у меня сердце набирает обороты и ладони потеют.
— Давай, попробуем еще раз?
— Мне не нравится такая формулировка, — сипло отвечаю я. — Она намекает на прошлые неудачи и предполагает новые.
— Я готовил речь, Вита, но у меня все из головы вылетело, — шепот у Артура сбивчивый и испуганный. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Идти с тобой по одной дороге, радоваться твоим успехам, поддерживать и быть частью твоей жизни. Я хочу выбрать с тобой дом, обустроить его вместе… Вот… Я хочу быть вместе, рука об руку и чтобы наши жизни переплелись в один узор. Я хочу воспитывать наших детей, видеть, как они растут и хочу быть для них хорошим отцом, а тебе мужем, другом, соратником, мужчиной.
Первое его предложение одиннадцать лет назад было ярким, нетерпеливым и немногословным. Он спросил, выйду ли я за него при толпе народа, а я завизжала, готовая умереть от восторга, и после моего “да! да! да!” были его радостные крики, аплодисменты и музыканты. Такой дикий и взрывной аттракцион адреналина, веселья и ликования. И я сейчас понимаю, что мы тогда друг друга совершенно не знали. Да что там… Мы сами себя не знали.
— Я не буду больше ведомой, Артур, — слабо улыбаюсь.
Молчание, и шепот Бориса Витальевича:
— Она согласилась?
— Да, — едва слышно отвечает Татьяна Михайловна.
— Ты кольцо надевать будешь? — тихо спрашиваю я.
— Ты согласилась? — сдавленно отзывается Артур.
— Да.
Моргает, сглатывает, и протягиваю ладонь, немного разведя пальцы. Артур, будто в трансе.
— Сына, — шепчет Татьяна Михайловна. — Не вздумай тут сейчас помереть.
— Уж если кто и помрет сегодня, то это я… — нетерпеливо вздыхает Борис Витальевич.
Артур вздрагивает и дрожащими пальцами окольцовывает меня, а после шумно и прерывисто выдыхает. Откидывается назад, закрывает лицо ладонями, и из него со стоном вновь вырывается выдох.